×
Репортажи

Требуют люстраций, а предлагают — кальяны

Массовые протесты в декорациях похорошевшей Москвы

Этот материал вышел в № 82 от 29 июля 2019
ЧитатьЧитать номер
Политика

Артем Распоповкорреспондент

 
Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

За полчаса до начала митинга мы выходим из метро и идем по Тверской в сторону Московской мэрии. Перед нами — с полсотни полицейских в бронежилетах и шлемах, переливающихся на палящем солнце. На их плоских лбах скапливаются капли пота. Лица у полицейских сосредоточенны и выражают, кажется, одно: желание побыстрее закончить это все и спрятаться в тень.

Но быстро закончить не получится.

Вдоль обочины по дороге к мэрии целая колонна пустых городских синих автобусов и несколько автозаков. Подземные переходы закрыты железными ограждениями, так что на противоположную сторону Тверской не попасть. На улицу как будто из-под земли прибывают все новые колонны силовиков. В какой-то момент начинает казаться, что в городе введено военное положение: только жетоны кругом сверкают, а стук берцев заглушает рев несущихся к Кремлю автомобилей и мотоциклов. Многочисленные прохожие, стараясь держаться в стороне от полицейских, с удивлением смотрят на них. Мальчик в кепке лет пяти теребит отца за жилистую руку: «А что это такое?» «Это ко Дню полиции репетиция генеральная», — вместо отца откуда-то сбоку, смеясь, отвечает ему женщина-полицейский с красным лицом и в бронежилете.

Александр Горелов у мэрии Москвы. Фото: Артем Распопов

У самой мэрии уже собрался народ. Мужчина с пышной прической в розовой рубашке, расстегнутой почти наполовину, стоит в тени, прижавшись к каменному зданию мэрии. В руках у него плакат: «Спасибо, что пришли». Мужчину зовут Александр Горелов, ему 49 лет, он житель района Хорошево-Мневники. Александр вместе с дочкой «оставлял подпись за Диму Гудкова», поэтому и пришел сегодня на митинг. Внезапно к нему подбегает усатый мужчина в рубашке и джинсах и, матерясь, вырывает плакат из рук. Полицейские все это время методично винтят людей — просто подходят и под руки уводят в автозак. Пять. Десять. Двадцать.

Связь работает с перебоями — складывается впечатление, что ее глушат.

Первые задержания на Тверской. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

В 13.50, за десять минут до объявленного времени начала митинга, силовики по команде кого-то невидимого встают перед активистами живыми щитами и разбивают людей на две группы.

Я оказываюсь в группе, которую теснят к Кремлю. На пересечении Тверской и Брюсова переулка заранее выстроились шеренгой омоновцы — и теперь людей просто загоняют в этот переулок, где протестующих и смешавшихся с ними журналистов встречает еще одна шеренга силовиков.

— Господи, вы же все наши сыновья! — кричит женщина, вздымая руки к небу перед ничего не выражающим лицом молодого омоновца в каске.

Съемка, монтаж: Глеб Лиманский / «Новая газета», Екатерина Фомина /для «Новой». При участии Екатерины Рагулиной / для «Новой»

Ее голос тонет в криках: «Позор!» и «Горбунова — в отставку». Людей снова начинают теснить.

— Почему вы отходите? Вы для них скот! Они теснят нас, а мы будем теснить их! Возьмемся за руки! — истерично кричит парень в рубашке, забравшись на бетонное возвышение. Народ пытается толкаться с силовиками, и какую-то часть активистов выдавливают за ограждения, выставленные на Брюсовом переулке. Другая часть остается за спинами силовиков.

И вот люди, разделенные шеренгой, жарясь на солнце, снова и снова скандируют: «Полиция с народом — не служи уродам!» и «Допускай!». Какой-то чувак затягивает «Священную войну» — и вот уже весь Брюсов переулок поет. После «Священной войны» народ затягивает «День Победы», а между песнями кричит силовикам, что они — фашисты. Люди то требуют свободу Илье Яшину и Ивану Жданову под аккомпанемент юного активиста с баяном, то начинают петь Гимн России мимо нот, то скандируют «Мы здесь власть!», то внезапно замолкают — и тогда до меня доносятся реплики подростков-модников с шопперами: «Ань, с толпой попозируй типа протестуешь!».

Людей жестко теснят с Тверской в Брюсов переулок. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Пока мы стоим, я успеваю поговорить с дедушкой-активистом 85 лет. Для газеты он представляться отказывается — «с работы еще уволят»:

— Я тут, потому что вот эта несвобода — она на всех этажах. И щас сплошь и рядом оппозиционерами становятся люди, которые честно выполняют свою работу. Режим все время пытается создать впечатление, что все хорошо, все в порядке, — медленно говорит мне дедушка. И внезапно резюмирует: «Приятно, что не все испугались. Хорошо, что организовался такой митинг. Но что толку кричать, что Путин — вор, Собянин — вор. Это эмоции. Лучше было бы, если бы были какие-то короткие внятные выступления с аргументами и фактами».

По словам дедушки, то, что происходит сегодня, не похоже на «времена революции 1991 года»: «Тогда воодушевление такое было, а сейчас…»

Спустя сорок минут протестующие начинают уходить с Брюсова переулка на параллельный ему Газетный. Одна девушка кричит, что оттуда можно снова попасть на Тверскую, и зовет людей «погулять». Погулять не получается: на пересечении Газетного и Тверской заграждения и ОМОН.

За спиной у силовиков улыбчивый провокатор в штатском кричит толпе: «Вы что, уроды, хотите как на Украине?»

Несколько активистов из толпы подлетают к заграждениям, тогда четверо юных омоновцев, отодвинув заграждения, пытаются выхватить этих протестующих. Не догоняют. Народ бежит дальше, на параллельный Никитский переулок, но там снова заграждения и ОМОН. Протестующие перемещаются все ближе к Кремлю, который, кажется, несмотря на душераздирающие вопли и звон бутылок, бьющихся об асфальт, совершенно глух.

Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

Из некоторых зданий на крики толпы выходят зеваки. По пути на Никитский переулок я слышу такой разговор:

— У меня есть все, у меня есть дом, три квартиры, — задыхаясь говорит активистка средних лет в черном платье в белый горошек женщине в очках, наблюдающей за протестами у дверей офисника. — Понимаете, тут интеллигенция — это сливки! Но я тут, потому что у меня душа неспокойна!

— Но я не читала об этом нигде и не слышала, — лениво отвечает ей собеседница с сигаретой в руке.

Не найдя выхода на Тверскую, несколько сотен человек идут по Большой Никитской в сторону Старого Арбата. Скандируют: «Нас будет больше!» Некоторые несут непонятно откуда взявшиеся флаги России. По пути от толпы отсеивается несколько подростков: «Блин, я ждал побоища, а тут…» — разочарованно говорит парень в белых кроссовках и белой майке и уводит нескольких юных товарищей из толпы. Парень не знает, что побоище сейчас в другом месте.

Посетители ресторана Ugolёk на Большой Никитской с улыбками на лицах глядят на протестующих:

— Гы-ы, эти че, из Франции приехали? — толкает мужик с Iqos свою силиконовую спутницу, показывая пальцем на журналиста в жилете. Спутница отвечает многозначительным молчанием.

Подходим к зданию ТАСС. На нем бегущей строкой: «Аномально холодная погода ожидается в Москве». Видимо, именно об этом он сейчас уполномочен заявить.

На Старом Арбате. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

На Старом Арбате протестующие с прохожими странным образом не смешиваются: люди как-то понимающе отходят в сторону и сразу достают камеры. Активисты кричат им: «Стыдно стоять в стороне». Но никто к толпе не присоединяется.

— Все идет по пла-а-а-а-ну… — заливаются уличные гитаристы.

— Долой власть чекистов! — скандирует толпа.

— Хорошие кальяны! У нас хорошие кальяны! — кричит в лица протестующим промоутер.

— Люстрации! Люстрации! — скандируют несколько молодых ребят около меня.

— Возьмите кокосовые шарики, люди добрые! — нараспев произносит бабушка-кришнаитка, отделяясь от немногочисленного шествия кришнаитов в ярких нарядах. Две активистки в шляпах («Да, мы только с дачи приехали — и сразу сюда») радостно угощаются.

Протестующие сворачивают на Садовое кольцо. Они скандируют: «Я существую» и, держа над головой паспорта, двигаются в сторону Маяковской. Некоторые водители одобрительно сигналят им.

Внезапно кто-то предлагает идти на Петровку, 38. Там это мирное шествие и обрывается. К зданию ГУ МВД сворачивает автозак, из которого выпрыгивают несколько десятков «космонавтов». Протестующие убегают вверх по 2-му Колобовскому переулку — силовики бегут за ними.

Я не спеша поднимаюсь по переулку. Навстречу мне спускаются несколько силовиков.

— Я его там дыщ, бух, — взмахивает мужчина дубинкой, судя по всему, показывая, как сегодня избил кого-то. — И остальные шавки просто все по углам, ***.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera