×
Расследования

Как набивают показания

Дословные совпадения в протоколах допросов по делу «Сети» дают повод усомниться в качестве следствия

Этот материал вышел в № 86 от 7 августа 2019
ЧитатьЧитать номер
Общество

Андрей Заякинсооснователь «Диссернета», редактор data-отдела «Новой»

2
 

Адвокаты задержанных по делу «Сети» (организация признана террористической и запрещена в РФ) молодых людей, которых ФСБ считает организаторами террористического сообщества, желающего свергнуть власть, представили дата-отделу «Новой газеты» тексты протоколов опросов задержанных, а также допросов подозреваемых и свидетелей. Мы сравнили эти документы, составленные при разных обстоятельствах разными сотрудниками ФСБ, и увидели в показаниях множество странных дословных совпадений.

В реальной жизни, даже если люди рассказывают об одном и том же событии, такое практически невозможно. А если показания совпадают дословно почти полностью — это повод задуматься, нет ли здесь фальсификации? И не подписывают ли люди один и тот же нужный следователям текст под давлением или под пытками?

В деле «Сети» одиннадцать обвиняемых, которые, по версии ФСБ, создали террористическое сообщество. По мнению правозащитников, дело может быть сфабрикованным. Мы изучили показания пяти его фигурантов: Ильи Шакурского, Армана Саганбаева, Виктора Филинкова, Игоря Шишкина, а также Егора Зорина. И обратили внимание на странные дословные совпадения в этих показаниях, вплоть до опечаток в текстах (ранее «Новая» уже упоминала о некоторых таких совпадениях).

Признания в один голос

Если подробнее изучить протоколы допросов, получается такая картина. У старшего следователя из питерского УФСБ Игоря Харина и его коллеги из УФСБ по Пензенской области Валерия Токарева разные фигуранты уголовного дела в ходе допросов говорят буквально в один голос. То есть два разных молодых человека в разговоре с двумя разными следователями

не просто своими словами рассказывают об одних и тех же событиях, а как будто повторяют выученное в школе стихотворение.

Вот обвиняемый Зорин, будучи еще в статусе свидетеля, в феврале 2018 года рассказывает следователю Харину о съезде нелегальной организации, как приехал в Петербург, встретился с товарищами по «Сети» на конспиративном собрании, чтобы обсудить вооруженный захват власти в стране и смену политического режима.

А вот Шакурский в марте 2018 года почти слово в слово рассказывает то же самое следователю Токареву. Эти показания дословно совпадают процентов на девяносто.

В двух разных протоколах, которые следователи должны были составить независимо друг от друга, совпадают даже некоторые орфографические ошибки.

«Спустя некоторое время к нам в кафе зашла ранее «незнакомая» молодая девушка <…>. Смогу ее опознать «по среднего росту» <…> (так в обоих протоколах).

Дословные совпадения есть и в показаниях разных людей следователю УФСБ по Петербургу и области Геннадию Беляеву. Так, в январе 2018 года Филинков рассказывает этому следователю о некоторых обязанностях членов группы: на ком лежит «изготовление взрывчатых веществ и самодельных взрывных устройств, а также их закладка на объекты, подлежащие уничтожению <…>», кто отвечает за «обучение группы тактике ведения боя с применением огнестрельного оружия в различных условиях, а также за организацию различного рода боевых операций», а кто занимается обучением «основам первой медицинской помощи и оказывает ее раненым в ходе различных боестолкновений».

Те же формулировки дословно воспроизводятся в протоколе допроса Шишкина в феврале 2018 года.

Из опроса в допрос

Если протоколы говорят о том, что один подозреваемый, обвиняемый или свидетель в разное время рассказывал сотрудникам ФСБ одно и то же, причем целые абзацы его показаний дословно повторяются из протокола в протокол, то это тоже повод задуматься, насколько профессионально следствие выполняет свою работу. Конечно, человек может повторять одно и то же. Но в жизни люди не воспроизводят показания с точностью диктофона, если, конечно, не выучили их наизусть, что само по себе было бы подозрительно.

Опрос, а затем допросы одного и того же человека, чьи показания существенны для дела, проводятся как раз для того, чтобы выяснить, есть ли в его рассказах нестыковки, последовательны ли эти рассказы, скрывает ли этот человек что-то или добавляет лишнее, а также выясняют, насколько сказанное похоже на правду.

А если протоколы идентичны вплоть до орфографических ошибок, тогда это может означать,

что следователь их просто копировал, не особо вслушиваясь в то, что ему говорит обвиняемый, подозреваемый или свидетель.

И в лучшем случае интересовался только тем, подтверждает человек свои предыдущие показания или нет.

Между тем в деле «Сети» показания людей дословно кочуют из опросов в допросы целыми кусками.

Оперативник петербургского УФСБ Константин Бондарев в январе 2018 года опросил Филинкова и Шишкина. А дальше их рассказы почти дословно перекочевали в протоколы допросов, которые некоторое время спустя проводил следователь того же УФСБ Геннадий Беляев.

Степень дословного совпадения текста опросов и допросов Филинкова и Шишкина такова, что невозможно представить себе его возникновение иначе как из общего письменного источника. Возможность дословного запоминания задержанным (подозреваемым) больше десяти тысяч знаков письменного текста и точного его воспроизводства непрерывными кусками по тысяче знаков можно исключить. Против версии запоминания говорит не только «цирковой» ее характер, но и повторяющиеся в документах опечатки, например: «В июле или августа 2016 года». Даже если предположить, что задержанный выучил текст, маловероятно, что разные сотрудники ФСБ, вбивая его в протокол, ошибались одной и той же буквой.

Протоколы допросов Сагынбаева в 2017 году в Пензе и на следующий год в Петербурге совпадают совершенно дословно, а это больше девяти тысяч знаков. В питерский допрос вставлена всего одна новая фраза: «Позднее я узнал, что его настоящее имя Пчелинцев Дмитрий Дмитриевич; Антон лишь псевдоним».

Точно так же петербургский допрос Зорина в 2018 году отличается от его же допроса годом раньше в Пензе одной только вставкой: «Позднее я узнал, что «Антона» зовут Пчелинцев Дмитрий Дмитриевич и что его можно назвать руководителем не только нашей группы, но и всей «Сети». Остальной текст совершенно идентичен.

Примерно такая же степень дословного совпадения в показаниях Шакурского в Пензе и Петербурге в 2018 го­ду, в протоколе изменен лишь порядок упоминания «членов организации» на двух–трех строках.

Отсюда предположение, что после беседы с несколькими фигурантами дела «Сети» следователи при составлении протоколов могли просто воспользоваться готовыми болванками. И это вызывает серьезные вопросы о том, нет ли в этом уголовном деле признаков фальсификации? Пока только двое фигурантов признали вину. Остальные заявили о своей невиновности, а также о том, что признательные показания дали под пытками.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera