Колумнисты

Допускай или вали

Власти превратили конфликт вокруг Мосгордумы в федеральную проблему

Политика

Виталий Шкляровполиттехнолог

11
 

По числу участников протест 2019 года приближается к массовым выступлениям 2011–2012 годов. Но внутреннее его содержание очень отличается. Нынешним летом все началось с того, что независимых кандидатов отказались регистрировать на выборы в Мосгордуму.

При этом все стороны сходятся в том, что Мосгордума, почти лишенная реальных властных полномочий, — орган скорее декоративный, и бороться там особо не за что.

Первые июльские выступления в защиту кандидатов хоть и были эмоционально яркими, но носили привычный локальный характер: ими интересовалось незначительное меньшинство, в основном сторонники Алексея Навального и протестная тусовка. Примерно то же самое в это время происходило в Петербурге, где точно так же отказывались регистрировать независимых кандидатов в муниципальные депутаты.

Но если питерские власти поступили более-менее умно: разрешили протестующим провести санкционированные митинги и даже отменили решения об отказе в регистрации кандидатов несколькими муниципальными избиркомами, то московские стали действовать по жесткому силовому сценарию. Что, безусловно, привело к эскалации конфликта: на каждую следующую акцию приходило все больше людей, возмущенных жестокими действиями полиции, покрывающей откровенное беззаконие со стороны Мосизбиркома.

Те, кого избили на акции, держали в полицейских участках, не говоря уже о тех, кто получит административные и тем более уголовные наказания, — могут испугаться. Но таких будет меньшинство.

Большинство, наоборот, станет намного более вовлеченными участниками протестов. Просто потому, что окажется, что они уже слишком много вложили в это дело, слишком сильно пострадали за то, что считают правильным.

К слову, предусмотрительность питерских властей не стоит переоценивать: они стараются не нагнетать, потому что 8 сентября ожидаются выборы губернатора, а у кремлевского кандидата Александра Беглова все и так плохо. Если бы он повесил на себя еще и красную тряпку подавителя оппозиции, его рейтинг можно было бы откопать только с помощью глубокого бурения.

Колоссальную роль в происходящем сейчас в Москве сыграл кейс Ивана Голунова — журналиста интернет-издания «Медуза», которого в июне 2019 арестовали полицейские, подбросив ему наркотики. В результате сильнейшего как общественного, так и непубличного давления обвинения с Голунова были сняты, а в рядах полиции начались чистки. Массовым сознанием и в гражданском обществе, и среди силовиков эта история была воспринята как серьезнейшее поражение силовых ведомств.

В итоге общественность почувствовала свою силу — хотя, вполне возможно, необоснованно, ведь за Голунова вступались не только журналисты и активисты, большую роль в его освобождении сыграла подковерная борьба силовиков и «либералов» в самом Кремле. А полиция и Росгвардия, наоборот, ощутили острое желание не просто взять реванш, но и показать подведомственному населению, в чьих тут руках дубинка.

Окажись в данном случае на месте Москвы Нижний Новгород или Екатеринбург, полиция в любом случае вела бы себя более сдержанно, и протесты сами собой сошли бы на нет. Но особенность Москвы в том, что любой локальный протест здесь автоматически приобретает федеральную повестку.

Предположим, что на массовый митинг в Петербурге вышел бы один миллион человек. Предположим, Росгвардия, оказавшаяся в меньшинстве, испугалась бы и разбежалась. Наиболее радикальный сценарий в этом случае таков: протестующие захватили бы Смольный, но уже через день-два власти нашли бы возможность восстановить статус-кво тем или иным способом.

Но если миллион-два протестующих выйдут на улицы в Москве? Любой протест в столице может обернуться национальным политическим кризисом.

Руководство страны прекрасно понимает: для них в Москве каждый бой как последний. В результате силовики стараются задавить любую возможность такого протеста в зародыше.

Опасений власти добавляет потеря «крымского консенсуса». Протесты, начавшиеся в 2011 году, были окончательно успокоены в результате присоединения Крыма — после него значительная часть населения страны выдала режиму новый кредит доверия. Но, как показывают социологические исследования последнего года, «Крымнаш» в системе ценностей людей больше не перевешивает тотальную коррупцию и падение уровня жизни.

Более того, все большее число россиян переходят от экономических требований к политическим: люди начали понимать, что никакие деньги не помогут жить хорошо, если коррумпированы полиция, здравоохранение, суды, образование. Наконец-то участие в политике понимается как неотъемлемое условие благосостояния и личной безопасности каждого.

Итак, во власти прекрасно осознают, что народ недоволен. И ждут от народа именно того, что заслужили: возмущения и массовых выступлений. Интересно при этом то, что сами протестующие к этому как раз пока не готовы. Дело в том, что повестка, с которой они выходят на митинги, так и остается локальной: требуют в основном допустить тех самых несчастных кандидатов до выборов в Мосгордуму. Ну и, конечно, остановить полицейский произвол.

Если бы в Питере на санкционированный митинг за регистрацию независимых кандидатов в муниципалы вышло 60 тысяч человек, все они почти наверняка были бы зарегистрированы на следующий же день. Потому что 60 тысяч человек для митинга с локальной повесткой — это много. Подсознательно именно этого ждали и москвичи. «Вон как нас много, с нами нельзя не считаться, власть должна осознать, подвинуться и допустить».

Но для федеральной повестки 60 тысяч — это маловато. Власть уже воспринимает митинги как стратегическую угрозу, про Мосгордуму все, кажется, давно забыли. И Росгвардии выпускают столько, чтобы, если что, биться насмерть.

Как ни странно, такое поведение опасно в первую очередь для самой власти. Потому что она сама, своими руками навязывает протестующим мысль: мы тут разговариваем уже всерьез.

То есть речь не о Мосгордуме, речь обо всей политической системе.

Если власть нарочно выдавливает протестующих из уютненького спора про теплую ламповую Мосгордуму в огромное продуваемое ветрами перемен федеральное поле, — протестующие рано или поздно осознают, что ситуация изменилась. И ключевой вопрос в таком случае таков: если следующий митинг пройдет не под лозунгом «Допускай!», а под лозунгом «Вали!», — соберет он меньше людей или больше?

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera