Комментарии

Голосовать за других сволочей

Стратегия Навального — это преодоление капуанского синдрома

Фото: Дмитрий Серебряков/ТАСС

Этот материал вышел в № 95 от 28 августа 2019
ЧитатьЧитать номер
Политика

Иван БабицкийСпециально для «Новой»

7
 

Предложенная Алексеем Навальным стратегия «умного голосования» на сентябрьских выборах ожидаемо вызвала не только одобрительные отклики. Многие приняли ее в штыки — и вовсе не из одной лишь антипатии к личности самого Навального, как думают некоторые.

Во многих случаях неприятие носит чисто этический, почти «религиозный» характер:

само участие в заведомо нечестных выборах, проводимых нелегитимным правительством, рассматривается как форма коллаборационизма.

Такой взгляд отстаивает, в частности, Гарри Каспаров. И дискутировать с ним сложно, поскольку о принципах, вообще говоря, не спорят. Но там, где расхождения не сводятся к фундаментальным различиям мировоззрения, плодотворная дискуссия иногда возможна.

В феврале 2012 года, незадолго до президентских выборов, я опубликовал в журнале «Большой город» статью, озаглавленную «Капуанский синдром». В ней я попытался обосновать необходимость тактики, по существу не сильно отличающейся от «умного голосования», для тех оппозиционно настроенных избирателей, которые, в отличие от Каспарова, не отвергали для себя возможности участия в нечестных выборах, но при этом не были готовы и голосовать за кандидата от КПРФ или ЛДПР даже против Владимира Путина.

Поскольку очень похожие соображения звучат и теперь, мне трудно было устоять перед соблазном возобновить ту полемику — разумеется, я далек от идеи семь лет спустя и в иных обстоятельствах повторять сказанное тогда, но в чем-то суть расхождений осталась неизменной. Статья Бориса Вишневского «Неумное голосование» во многом резюмирует взгляды усредненного оппонента предложенной Навальным стратегии и вызывает желание не столько возразить на возражения, сколько показать, насколько они в принципе не учитывают стоящей за «умным голосованием» логики — вплоть до того, что иногда возникает впечатление разговора глухих.

Чтобы прояснить эту мысль, прежде всего позволю себе процитировать здесь снова тот отрывок из Тита Ливия, который и дал название моей статье 2012 года. Речь идет о хитрости кампанца Пакувия, который во время всеобщего возмущения граждан Капуи против одиозного сената придумал способ спасти сенаторов и самому захватить власть с их помощью.

Убедив капуанских старейшин, что ему одному под силу спасти сенат от народного гнева, Пакувий запер их в здании курии под охраной своих людей. Затем он созвал горожан на собрание и объявил, что настал час правосудия — бесчестные правители будут казнены, и лишь об одном он просит народ: избрать немедленно новых сенаторов вместо приговоренных, чтобы город не остался вовсе без законной власти.

«Итак, — пишет Ливий, — он сел, жребии положили в урну, и того, чье имя выпало первым, по его приказу вывели из курии. Едва услышав имя, все закричали, что сенатор этот — бесчестный негодяй и заслуживает смерти. Тогда Пакувий сказал: «Ваш приговор мне ясен; изберите же вместо него сенатором честного и справедливого человека».
Сначала все молчали, не в силах вспомнить никого, кто был бы лучше осужденного; затем, когда один из собравшихся, преодолев смущение, назвал кого-то, толпа зашумела пуще прежнего: одни кричали, что не знают этого человека, другие попрекали его кто бесчестием, кто низким происхождением и недостойной бедностью, кто постыдным ремеслом.
Еще больший шум поднялся, когда привели второго и третьего сенатора, ибо, как люди ни желали от них избавиться, они все же не могли найти им замены: те, кого вспомнили первыми — лишь для того, чтобы тут же осыпать их попреками, — очевидно не могли быть избраны, а все прочие были еще более незнатны и безвестны. В конце концов собравшиеся разошлись, повторяя, что привычное зло переносится легче, и призывая освободить сенат из-под стражи» (XXIII, 3).

Именно на этот описанный Ливием эффект, который я и назвал «капуанским синдромом», традиционно рассчитывает власть во время выборов. Благодаря возможности не допускать до участия в них любого кандидата, который покажется ей слишком популярным, она может обеспечить преимущество даже одиозной «Единой России», не видя в бюллетене никого, кто был бы явно лучше фаворита, многие избиратели не хотят голосовать против, поскольку, по крайней мере, «привычное зло переносится легче».

Всякому, кто хорошо помнит выборы в Государственную Думу в декабре 2011 года и связанную с ними небывалую вспышку протеста, очевидно, что к ней привело массовое осознание оппозиционным электоратом этой проблемы. Именно поэтому тогда многие решились голосовать за глубоко чуждые им партии, лишь бы хитрость Пакувия не удалась в очередной раз.

Нередко инструментом протестного голосования становилась даже известная вечной клоунадой ЛДПР, которую в те дни остроумно прозвали «Любая Другая Партия России». И когда единороссы всё же получили большинство в Думе благодаря массовым фальсификациям, возмущенные избиратели вышли на улицы — не потому, что их так уж волновало, получат ли КПРФ и ЛДПР причитающиеся им места, а потому, что «их голоса украли».

Лозунгом первой Болотной было «Я не голосовал за этих сволочей! Я голосовал за других сволочей!».

Таким образом, когда Вишневский напоминает нам, что в результате тех выборов «мы получили в Госдуме огромное количество коммунистов и «эсеров», которые очень быстро стали неотличимы от депутатов «Единой России» и ЛДПР», — он, в сущности, не возражает сторонникам «умного голосования», а ломится в открытую дверь. Никто ведь и не думал тогда, что православные коммунисты Зюганова или соколы Жириновского чем-то отличаются от единороссов. Цель была совсем другая — нанести поражение партии власти, чтобы унизить власть и подорвать ее легитимность; показать, что ее противники — не ничтожное меньшинство, а большинство.

В нынешних обстоятельствах «умное голосование» имеет ту же цель — поставить власти то, что в шахматах называют «вилкой». Либо она должна смириться с громким поражением «ЕР» и открыто признать, что в столице (и не только) против нее выступает большинство; либо, что более вероятно, ей придется обеспечить победу своих кандидатов запредельно грязными методами — и это наверняка приведет к новым масштабным протестам и к ее дальнейшей делегитимации. Последнее мы не так давно наблюдали в Приморье, где победу коммуниста Андрея Ищенко со скандалом обнулил Центризбирком.

Хорошего хода у власти в такой ситуации нет. Вишневский, впрочем, выдвигает и аргумент, который можно счесть более общим возражением: на открытое признание Леонида Волкова, что поддерживать в рамках «умного голосования» придется в основном «всякий сброд» («других сволочей» в терминологии 2011 года), он отвечает: «Хотите «сброд» в депутаты? Я — не хочу. И другим не советую. Голосовать вообще надо не «против», а «за».

Однако это возражение не учитывает простого обстоятельства: аудитория Вишневского в основном рассматривает как свой политический идеал не некую утопию, а обычную западную демократию, какой мы ее знаем. И потому принимает соответствующие правила игры — в свободных странах Европы и Америки идеалистический подход «голосую только за кандидата, которому доверяю, а если такого нет — не поддерживаю никого» есть скорее исключение: в ситуациях, когда выбор крайне ограничен, не имеющие своего кандидата голосуют чаще всего именно по принципу «меньшего зла».

Нет ничего более обычного для демократии, чем стихийное «голосование с зажатым носом».

Самое интересное, что нынешнее отрадное преодоление избирателями «капуанского синдрома» и в нашей далеко не демократической реальности зародилось, в сущности, стихийно. Навальный не заразил им прежде аполитичные массы в Хакасии или Приморье. Наоборот, он фактически предложил оппозиционной общественности прислушаться к политизирующимся массам и взять на вооружение их успех. Интуитивно такой подход близок большинству сторонников демократии — поэтому возражения оппозиционеров старой школы, для которых аполитичный народ как бы не существует, с их обращенным только к «своим» морализаторским пафосом, натолкнутся, вероятнее всего, даже не на агрессивное неприятие, а на обескураживающую глухоту.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera