Сюжеты

«Он обязательно бы за меня вышел»

Гражданская активность для Константина Котова грозит обернуться реальным тюремным сроком

Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Этот материал вышел в № 98 от 4 сентября 2019
ЧитатьЧитать номер
Общество

Дарья Зеленая«Новая газета»

 

Котова задержали в рамках дела о «массовых беспорядках» на протестных митингах в Москве, однако судят его по статье 212 примечание 1 УК РФ, так называемой «дадинской». Наказание — до 5 лет лишения свободы.

Статья эта о неоднократных нарушениях на митингах появилась в Уголовном кодексе в 2014 году. Первым, кому ее вменили, стал активист Ильдар Дадин, ему дали три года колонии. В 2017 году Конституционный суд немного «смягчил» ее: действия человека должны «представлять опасность для общества».

После решения Конституционного суда «дадинскую» статью не применяли два года. И вот, похоже, решили реанимировать.

Уголовное дело Константина Котова развивалось стремительно: арест 12 августа, 16-го уже были готовы 4 тома уголовного дела, на ознакомление с которыми адвокату Марии Эйсмонт дали всего три дня.

3 сентября начинается суд.

Суд над Котовым станет показательным для всех остальных 13 фигурантов дела о «массовых беспорядках».

Константин Котов в одиночном пикете в поддержку украинских залюченных. 3 октября 2018 год. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

В апреле 2018 года сестре Ани Павликовой, фигурантки дела «Нового величия» (группу молодых людей обвиняют в подготовке государственного переворота), написал незнакомый мужчина: «Привет! Я хочу Ане передать передачку». На аватарке стояло фото парня «в майке какой-то». Это был тридцатичетырехлетний программист Костя Котов.

Настя ответила сухо: «Да нет, мы справимся». Тогда Павликовы впускали в дом только журналистов и адвоката, поэтому настороженно отнеслись к такому вниманию. Следующее сообщение: «Я просто хочу помочь. Я просто хочу передать то, что нужно ей».

На тот момент Аня Павликова уже отметила свое восемнадцатилетие в СИЗО. В первом письме родным она просила прощения, просила забыть ее.

«Было сначала немного напряжно, потому что Костя слишком добрый. Для нас это было необычно».

— Костя начал к нам ездить, он приезжал к нам в Крылатское, брал сумки, помогал. Он очень часто передавал Ане книжки, писал ей письма. Он приезжал к нам перед судами с тортиками. Аня его видела на каждом заседании.

Еще Костя помогал семье с лекарствами. У Юлии, мамы Ани, рассеянный склероз, у Ани после ареста обострилось сердечное заболевание и развились другие. Пенсии мамы, инвалида второй группы, не хватает на жизненно необходимые таблетки.

Прошло полтора года, роли поменялись: Аня теперь сидит под домашним арестом, а Котов — в СИЗО «Матросская Тишина». А правозащитники предлагают переименовать «дадинскую» статью в «котовскую».

Как это вышло?

  • 13 мая Котов участвовал в шествии в поддержку фигурантов «дела «Сети» (запрещенная в РФ организация) и «Нового величия», был арестован на 5 суток.
  • 12 июня присоединился к шествию в поддержку журналиста Ивана Голунова, получил штраф 15 000 рублей «за создание помех транспорту и пешеходам».
  • 26 июля Котова арестовали на 10 суток за пост в фейсбуке, в котором он анонсировал несанкционированный митинг 20 июля на Трубной площади в поддержку независимых кандидатов в Мосгордуму. То есть он привлекался к административной ответственности минимум трижды. В постановлении о возбуждении уголовного дела указано даже не три правонарушения, а четыре.
  • 12 августа в 20.00 Костя позвонил отцу Александру Николаевичу на мобильный и сказал, что забросит вещи к себе домой в Косино и приедет к родителям на ужин. Константина в тот вечер отпустили из ОВД «Соколиная гора» после 48 часов его четвертого административного задержания.

Случилось это так: 10 августа Котов со своим другом и с активисткой Викторией Ивлевой пошел к 14.00 на согласованный митинг на проспекте Сахарова. Там они развернули три плаката с одинаковыми надписями: «А вы не *** [сошли с умаРед.]?» — и фотографиями, на которых силовики жестко задерживают людей.

Обработано в редакторе изображений. Фото: Влад Дошкин / «Новая газета»

После Костя сел на станции метро Красные Ворота и доехал до Лубянки, а оттуда пошёл до памятника героям Плевны, где должна была состояться несанкционированная акция. Он проходил мимо памятника, из рюкзака у него трубочкой торчал тот самый плакат с Сахарова, когда сзади к нему подбежали двое полицейских и, заламывая руки, поволокли его к автозаку. На видео, которое снимали на мобильные телефоны десятки очевидцев, Константин спокойно пытается выяснить, какие вопросы к нему есть у полицейских, и просит их представиться. Они, не обращая на него внимания, молча несут Константина к автозаку.

У следствия — иная версия событий. Якобы в тот день Котов на Старой площади перед администрацией президента выкрикивал лозунги: «Допускай!», «Мы здесь власть!», «Долой Путина!», «Один за всех, все за одного!», «Россия будет свободной!». По словам его друзей и очевидцев, ничего этого не было, Костя просто вышел из метро.

Адвокат Котова Мария Эйсмонт говорит, что на момент задержания 10 августа у Котова накопилось примерно 10 административок за полтора года — издержки гражданской активности на пикетах и протестных акциях.

Через 48 часов Костю выпустили из ИВС, но с условием, что он обязан явиться на встречу со следователем 13 августа в 15.00.

В тот вечер Костя так и не пришел к родителям — по дороге к ним его опять задержали, предъявив ту самую «дадинскую» статью.

13 августа в 00.00 родителям Котова позвонили на домашний.

— Костя говорил в течение нескольких секунд, и было слышно, что за его спиной стоит кто-то и поторапливает. Только успел сказать: «Позвони адвокату Маше и сообщи, что меня задержали». С этого момента связь с ним оборвалась, я позвонил Маше, — рассказывает Александр Николаевич.

Александр Николаевич Котов, отец Константина. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

В тот момент его сына везли на допрос. Уже после допроса в 4 утра в квартире Котова прошел обыск. В протоколе обыска значится: изъят 21 плакат с надписями: «Свободу Сенцову!», «Свободу Пономареву!», «Свободу Насте Шевченко!», «Свободу политзаключенным!», также две книги «Тюрьма и воля» Ходорковского, самиздатовский «Крым наш».

Плакаты завернули в мусорные мешки — теперь это вещдоки.

— Я говорил сыну: «Костя, какой смысл? Ты мне объясни, зачем ты это делаешь?»

—Он мне отвечал, что акции мирные, проходят в поддержку каких-то конкретных лиц, этим им можно помочь. То есть он политического, так сказать, нигде не заявлял, — рассказывает Александр Николаевич. — Я еще интересовался, в каких конкретно акциях он участвует. Но потом по прессе это стало известно. Больше никакой особой информации я не имел.

О политике в семье никогда не говорили, да и отношения с родителями у Константина не особо близкие.

— В детстве занимался в секциях спортивных: волейбол, гандбол. Потом институт, аспирантура, работа… Вот жил обычной жизнью советского, в смысле российского, инженера. (Константин окончил московский технологический университет, по специальности он программист.Д. З.). Я прожил такую же жизнь: у меня тоже есть высшее образование, институт кончал, и вроде так всю жизнь проработал, как и он. Ну а этот вот случай с задержанием… Всех нас прям потряс, — еле заканчивает фразу Александр Николаевич, мужчина лет 70 в очках.

Мы сидим на кухне в квартире Кости, у раковины сушится кружка с украинским флагом. Типовая однушка на юго-востоке Москвы, в Косино.

Из говорящего в обстановке квартиры: спортивный велотренажер, гантели, книжные полки с Лосевым, Гомером, Высоцким, Юнгом, книги по языкам программирования и литература на английском.

На суды по мере пресечения ходит в основном папа, мама сильно переживает и ожидает новостей дома. На заседаниях Александр Николаевич сидит на первой скамье, около «аквариума», рядом, придерживая его под руку, — Настя Павликова. Пока ее мама на судах дочери Ани по делу «Нового величия», Настя здесь, на судах Кости.

Настя Павликова в суде. Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

На заседания приходит самая разная публика: писатели, поэты, общественные деятели, активисты, которые вместе с Костей когда-то были наблюдателями на президентских выборах, люди, которые читают его фейсбук, муниципальные депутаты.

Более полугода дважды в месяц Виктория Ивлева вместе с Котовым таскали по 300 кг продуктов украинским морякам в СИЗО «Лефортово». Практически каждый день после задержания моряков в ноябре 2018 года они стояли в пикетах «Всех на всех» около администрации президента. Теперь процесс обмена политзаключенными вроде бы начался, а Виктория несет передачи своему другу Косте в СИЗО «Матросская Тишина». В пакете у нее — грейпфрут, сухарики, сыр, разнообразные хлебцы, мед. Костя — вегетарианец.

— Я с ним познакомилась накануне одной из акций по Сенцову. Он тогда мне написал в личку. Пришел на акцию совсем незнакомый парень, постоял с плакатом. А потом начал как-то активно нам помогать, — рассказывает мне писательница Алиса Ганиева перед очередным заседанием суда.

Большинство друзей Кости, с которыми я говорила, познакомились с ним на акциях в защиту украинского режиссера Олега Сенцова.

Первый опыт гражданской активности Кости связан с Болотной площадью в 2012-м, но тогда он пришел на митинг из любопытства, говорит его подруга Алина Иванова. После стал волонтером в штабе Навального, от которого в марте 2018 года поехал наблюдателем на президентских выборах во Владикавказе (при задержании у Котова обнаружили удостоверение члена УИК с правом решающего голоса).

Его сложно назвать навальнистом, определить в рамки одного какого-то политического течения. Он волонтер и Фонда борьбы с коррупцией, и ОВД-инфо, правозащитной организации, которая оказывает помощь задержанным на политических акциях, участвует в различных гражданских акциях: «Бессрочка», «14%», «За права человека», выходит на пикеты и акции в поддержку аспиранта МГУ Азата Мифтахова, фигурантов дела «Нового величия» и «Сети», активистки и политической заключенной Анастасии Шевченко.

— Просто если он видит, что происходит несправедливость, он старается ее как-то исправить и внести от себя что-то положительное: сделать передачку, написать письмо, встать в одиночный пикет — то есть не закидать файерами, не оскорбить кого-то, а попробовать улучшить ситуацию тех, кто незаконно оказался за решеткой, — рассказывает Дима Иванов, основатель телеграм-канала «Протестный МГУ». Он как-то сидел с Котовым в «подвале» МГУ, так называют ОВД на минус первом этаже главного здания университета, после акции в поддержку Азата Мифтахова.

Никита Зайцев, пресс-секретарь «Ассоциации народного сопротивления», который принципиально никогда не выходит на пикеты, на прошлой неделе вышел в поддержку Кости Котова:

«Если бы я оказался на его месте, то Костя обязательно бы за меня вышел», — объясняет он свой поступок.

— Такое понимание у всех. Костя выходил за всех независимо от того, кто был объектом несправедливости. Если бы избили какого-нибудь «эшника», то он вышел бы в поддержку этого «эшника», — смеется Дима Иванов. — Это его отличало от других активистов.

На работе в компании DSSL, занимающейся разработкой систем видеонаблюдения, где работает Котов, к неожиданным «пропажам» Константина привыкли. Друзья-активисты говорят, что начальство в каком-то смысле поддерживает Костю.

— Костя, тут интересуются с работы, когда тебя ждать? — спрашивает во время перерыва судебного заседания по мере пресечения (защита просила изменить заключение на домашний арест) молодая черноволосая девушка.

Костя в «аквариуме» беспомощно пожимает плечами — разговаривать тут «не положено».

Александр Николаевич, который впервые в жизни столкнулся с судебной системой, говорит мне:

— Сейчас я стал больше разбираться в этих делах, и Константин мне стал более понятен. Ясно, что его надо как-то защищать. Но, к сожалению, при такой ситуации уже не видно, что делать. Вроде бы и защита все правильно говорит, а на суде совершенно непонятные вещи происходят. Как защитить своего ребенка, я не понимаю.

Отец Кости говорит медленно, голос его дрожит.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera