×
Колумнисты

Ролики личности в истории

Егора Жукова обвиняют в призывах к экстремизму в YouTube. Публикуем заключение эксперта ФСБ и разгромный отзыв филологов РАН

Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Этот материал вышел в № 101 от 11 сентября 2019
ЧитатьЧитать номер
Общество

Кирилл Мартыновредактор отдела политики

33
 

от редакции

Ранее «Новая газета» опубликовала фото- и видеоматериалы, доказывающие, что обвинение попросту фальсифицировало доказательства участия Егора Жукова в «массовых беспорядках» 27 июля, после чего дело в отношении него по этой статье УК было прекращено. Сегодня мы публикуем текст лингвистической экспертизы, проведенной экспертом ФСБ, чтобы вы увидели, как фабрикуются уголовные дела по обвинению в призывах к экстремизму.

Мы не боимся употреблять термин «фабрикуются», потому что в этом же номере печатаем и отзыв на лингвистическое исследование эксперта ФСБ, который по просьбе редакции подготовили ведущие отечественные филологи, академики и члены-корреспонденты РАН. Их общий вывод: высказывания Егора Жукова, опубликованные в Ютуб, вообще не носят характер призыва, а предметом его анализа стал исключительно ненасильственный протест. Все остальное — манипуляции ведомственного эксперта и «вчитывание» в текст того смысла, которого в нем нет.

А это значит, что и второе уголовное дело Егора Жукова должно быть немедленно прекращено за отсутствием события преступления.

Студента Высшей школы экономики Егора Жукова пытались обвинять в участии в массовых беспорядках (статья 212 Уголовного кодекса). Дело развалилось: и беспорядков не было, и переполненные энтузиазмом следователи перепутали Жукова с другим человеком. Несколько фигурантов «московского дела» оказались на свободе — в строгом соответствии с требованием петиции «Новой газеты» о прекращении уголовного преследования по 212-й статье. Однако отпускать Жукова следственным органам показалось обидно.

Отпустить такого в логике ведомства Бастрыкина, значит, опозорить честь Российской Федерации как они ее, эту честь видят.

Следствие изымает курсовые работы Жукова, одна из которых была посвящена исследованию известной книги Джина Шарпа о ненасильственных методах борьбы против политической диктатуры. В ходе обыска в квартире изымают рубашку, в которой блогер Жуков записывал свои ролики на YouTube. Дело о «беспорядках» прекращают и тут же открывают новое — по  статье 280.2 «призывы к экстремизму с использованием интернета». (После декриминализации первой части 282-й статьи, привлекать людей за мыслепреступления предпочитают именно по ней.)

Петр Саруханов/«Новая газета»

Хоть как-нибудь нужно достать этого наглого студента, посмевшего критиковать власть, понимаете? Беспорядков не было, но в главном-то, намекают следователи, они были правы: Жуков представителей власти на дух не переносит вместе со всей «системой». Критика правительства в такое трудное для страны время приравнивается к преступной деятельности.

И вот следствие морщит лоб, разбирая академическую деятельность юноши, а участники общественной кампании в защиту Жукова готовятся продолжать свою работу.

Наш тезис понятный: недовольство властью не преступление. За слова судить нельзя, а что насилия не было — так это давно всем понятно.

Правда есть опасение, что Жуков где-то в риторическом порыве все же наговорил на «экстремизм», ведь эти статьи сформулированы так, что привлечь можно каждого второго. Мы ждем результатов интеллектуальных усилий следствия.

И вот кандидат физико-математических наук Александр Петрович Коршиков, трудящийся в спеццентре ФСБ, совершает научный прорыв в области лингвистики, который так нужен обиженному следствию (в это трудное для страны время). На основании закрытых методичек, Большой российской энциклопедии и наукоообразных рассуждений о речевых актах Александр Петрович представляет свои выводы, которые ложатся в основу нового уголовного дела Егора Жукова.

С прискорбием Коршиков сообщает, что в большинстве роликов в блоге Жукова призывов к осуществлению незаконной деятельности не имеется. Более того, Жуков последовательно критикует применение насилия против власти и ее представителей: он считает себя теоретиком ненасильственного протеста. Однако на счастье следствия в одном из выступлений на YouTube, еще в 2017 году, восемнадцатилетний студент говорит, что надо хвататься за «любые формы протеста».

Воодушевленный Коршиков строит свои предположения о том, что бы это могло означать. Логика Александра Петровича такова: «любой» — означает какой угодно, а следовательно Жуков наверняка призывает к насилию. У экспертов ФСБ подобные домыслы называются «лингвистическими исследованиями». Наш лингвист даже как будто понимает, что центральный тезис его экспертизы — всего лишь догадка, идущая к тому же вразрез со всеми остальными тезисами Жукова, которые он анализировал. Он начинает рассуждать, что есть дополнительные факторы, «которые делают такую трактовку допустимой», после чего следует еще несколько допусков и домысливаний.

Подобных оснований для уголовного преследования явно недостаточно, и эксперт подкрепляет их цитированием и интерпретацией методов ненасильственной политической борьбы, представленных в списке Джина Шарпа в пересказе самого Жукова. Среди преступлений называется отказ от уплаты налогов, изготовление фальшивых документов, препятствия работе учреждений, мятеж, изготовление фальшивых денег. Ничего из перечисленного Жуков не совершал и ни к чему подобному не призывал, но эксперта беспокоит уже тот факт, что такие методы сопротивления диктатуре можно упоминать публично. Контекст намеренно смещается: так, мятеж и препятствие работе учреждений у Шарпа — это действия, совершаемые сотрудниками государственных структур, перешедшими на сторону протестующих.

Особое раздражение лингвиста вызывает упоминание у Шарпа (также процитировано Жуковым) самосожжения. Это «позволяет предположить, — заключает Коршиков, — что декларация необходимости только ненасильственных методов <…> используется для прикрытия соответствующей агитационной работы Жукова на YouTube».

Наш тезис понятный: недовольство властью не преступление. За слова судить нельзя, а что насилия не было — так это давно всем понятно.

Эксперт так слышит, кто-то «позволяет ему предполагать», а в результате Жуков сидит под домашним арестом, ему грозит пять лет тюрьмы. Больше у следствия ничего нет: похоже, что репрессивный аппарат просто мстит двадцатилетнему студенту Вышки за то, что тот не боится.

Пожалуйста, делайте собственные выводы о том, насколько законно уголовное преследование Егора Жукова.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera