Колумнисты

Ректор в замочной скважине

Как российские вузы ищут «экстремизм» в частной жизни студентов

Общество

Екатерина ТягайПартнер КА Pen&Paper

5
 

24 сентября 2019 ректор Уральского государственного экономического университета (УрГЭУ) Яков Силин выступил в новом, можно сказать «нетрадиционном» для чиновников от образования формате — записал открытое видеообращение, адресованное «друзьям, коллегам, журналистам, педагогам и всем, кого в последние дни заинтересовала информация об экономическом университете и происходящих событиях».

А заинтересовала эта информация очень многих, поскольку за неделю до этого к друзьям и журналистам обратился первокурсник УрГЭУ, которого руководство вуза пыталось привлечь к ответственности — вплоть до отчисления — за подписку на ЛГБТ-сообщество в соцсетях и ярко-розовый айфон.

Решив, что юноша — гей, работники деканата и ректората, по словам студента, посчитали это недопустимым, представляющим угрозу для студенческой среды и порочащим alma mater.

Все, что происходило дальше, обнажило перед широкой общественностью довольно неприглядную сторону университетской жизни, которую ректор в своем обращении характеризует как «обычную и размеренную». Жаль, если для «одного из лучших экономических университетов страны» это действительно так.

Частная жизнь? Не слышали

Как бывший декан и проректор, посвятившая больше 10 лет своей профессиональной жизни развитию университета, позволю себе не согласиться с г-ном Силиным в том, что «никаких сверхъестественных событий» в УрГЭУ не произошло.

Произошло, прежде всего, грубое и бесцеремонное вмешательство в частную жизнь, не имеющее никакого отношения к образовательной деятельности. А за этим неизбежно последовало публичное разоблачение того, во что сегодня трансформировалась роль университетов, особенно государственных.

Сам факт предъявления к студенту претензий, основанных на домыслах о его сексуальной ориентации, — непристойность намного большая, чем то, что ему пытались вменить. При этом разговор декана или проректора с первокурсником — почти всегда разговор заведомо неравный с точки зрения свободы для полемики и возможностей для принятия решений.

Это чувствуют обе стороны, но именно работник университета несет ответственность за то, в каком русле складывается такая беседа. Поэтому

особенно показательно и непростительно, что в диалоге со студентом его поставили в обстоятельства, когда он вынужден был не просто обсуждать сексуальную сферу своей жизни, но доказывать ее «традиционность».

Почему это случилось?

«Мы постарались создать все необходимые условия для того, чтобы учебно-образовательный и научный процесс проходил системно, слаженно… и, конечно, на основе … прежде всего, закона об образовании» — сразу же успокаивает зрителей ректор.

Все бы хорошо, но ни закон об образовании, ни один иной нормативный правовой акт не предписывает образовательным организациям проводить мониторинг социальных сетей студентов, а тем более — административно реагировать на выявленные в результате этого мониторинга сведения о том, что студенты виртуально поддерживают сообщества, не запрещенные в Российской Федерации.

Более того, университет и есть самая естественная и продуктивная среда для формирования и развития сообществ, а через них — гражданского общества в целом. В таком обществе обеспечивается все конституционные права — и на образование, и на неприкосновенность частной жизни.

«Живя в реальном мире и в реальных событиях, мы вынуждены отслеживать эти события. Мы вынуждены мониторить и социальные сети. На какой предмет? И для чего?» — продолжает задавать разумные вопросы самому себе Яков Силин.

 «Мы на системной основе мониторим социальные сети, чтобы упредить наших студентов и обезопасить от возможного влияния тех течений, тех призывов, тех событий или тех даже лиц, которые призывают к экстремизму: все, что связано с радикальным исламом … наркотиками, суицидами и многими еще отрицательными явлениями» — объясняет, наконец, ректор Силин.

Обвинения без матчасти

Фото из сообщества УРГЭУ «В Контакте»

Как юрист должна отметить удобство открытых списков, когда речь идет, например, о правах и свободах, которые трудно исчерпывающе поименовать. Но в намерении пресечь экстремизм в студенческих кругах руководству университетов следовало бы заручиться помощью профессионалов, которые помогут отграничить по степени общественной опасности призывы к экстремизму от участия в онлайн-группах, где выражается толерантность к различной сексуальной ориентации и самоидентификации.

Тем не менее ректор с гордостью делится эффективным опытом выявления «экстремизма» в студенческой среде и непримиримой борьбы с ним: «К нам поступила информация от студентов, потом уже и от родителей в отношении одного из вновь поступивших: он в открытую, представившись студентом нашего университета, по сути популяризирует, продвигает одно из сообществ нетрадиционной сексуальной ориентации. Мы считаем, что это недопустимо. Я как ректор считаю, что это недопустимо».

Хотелось бы напомнить многоуважаемому коллеге по академическому миру, что просто как человек он может считать все, что угодно — ему, как и первокурснику, Конституция гарантирует свободу мысли. Но это вовсе не снимает с ректора, должностного лица, ответственности за слова, которые могут быть истолкованы как прямое обвинение в пропаганде нетрадиционных сексуальных отношений (ст. 6.21 КоАП РФ).

Только таким пониманием действий студента можно рационально объяснить перечисление его социальной активности в ряду с призывами к экстремизму, равно как и постановку ультиматума: «Прекратить присоединять свое имя и принадлежность к университету и продвигать» ЛГБТ-сообщество в качестве условия учебы в университете.

Любой человек, обладающий минимальным уровнем технический грамотности, легко сможет соотнести и разграничить действия студента с составом правонарушения, предусмотренного КоАП, предполагающего «распространении информации, направленной на формирование у несовершеннолетних нетрадиционных сексуальных установок, привлекательности нетрадиционных сексуальных отношений, искаженного представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений, либо навязывание информации о нетрадиционных сексуальных отношениях, вызывающей интерес к таким отношениям».

Чтобы увидеть «две большие разницы» между упомянутой выше пропагандой и подпиской с личного аккаунта студента на ЛГБТ-сообщество «В Контакте», нужно всего лишь представлять, как работают социальные сети: знать, что такое профиль пользователя, как он заполняется и какие существуют способы верификации содержащейся в нем информации, что вообще такое сообщества, каковы возможные формы участия в них, их «продвижения» и «популяризации», о которых так настойчиво упоминается в видеообращении.

Другими словами, прежде чем выявлять и обвинять, упреждать и пресекать, пугать и требовать, неплохо бы сначала разобраться в матчасти.

Иначе есть риск обнаружить собственные аккаунты в составе самых неожиданных сообществ, услышать ультиматумы в свой адрес и только в этот момент вспомнить, например, о презумпции невиновности.

Если же руководство УрГЭУ не пытается предотвратить административное правонарушение и уберечь студента от их негативных последствий, а просто вмешивается в сферу жизни студента, которая якобы не понравилась другим обучающимся и даже родителям, а главное самим образовательным менеджерам, то призванные успокоить возмущенную общественность слова Якова Силина о том, что в отношении студента «никаких притеснений или каких-либо иных действий … не было и не будет» звучат, по меньшей мере, неубедительно. Равно как и популистские ссылки на закон об образовании.

Сам ректор, с одной стороны, декларирует очевидные постулаты: «Если вы пришли учиться — учитесь, в этом мы вам будем помогать». С другой стороны, г-н Силин очевидно хочет, чтобы учиться в университет приходили только те, кто в помощи реально не нуждается, поскольку просит студентов, имеющих проблемы, «не присоединять к своим проблемам университет».

Повторюсь, речь идет, как это подчеркивает в своей речи ректор Силин, о первокурснике-сироте, только что поступившем на бюджет и не успевшем дискредитировать ни себя, ни тем более alma mater. Если интересы этого студента, выявленные в результате мониторинга его социальных сетей, представляют собой, по мнению команды ректора, «проблемы», правильнее было бы предложить ему поддержку и помощь, а не подвергать остракизму.

Прививка цинизма

Фото из сообщества УРГЭУ «В Контакте»

И последнее: университет — большая корпоративная структура, ею трудно управлять даже применительно к профессорско-преподавательскому составу, а когда речь идет о студентах, предсказать круг возможных проблем и вопросов, связанных с их жизнью и обучением, просто невозможно. Но возможно другое — определить роль вуза в решении этих вопросов. Эта роль может быть патерналистской, что традиционно для российской системы образования, но это вовсе не означает, что университет должен превращаться в исправительное учреждение или, хуже того, новый Лебенсборн.

Из открытого обращения Якова Силина очевидно главное: вуз в целом и ректор лично не хотят эскалации конфликта, но в существующей образовательной системе не принято признавать ошибки и извиняться, особенно — перед обучающимися.

Это, к сожалению, толкуется как слабость «взрослых» по отношению к «детям».

С одной стороны, подобные истории в каком-то смысле даже полезны для студентов: это прививка трезвости и цинизма, демонстрирующая, как работают закостенелые системы, как случайно в них принимаются решения, как много конъюнктуры и фальши в академической среде и отношениях сформировавшихся в этой среде людей.

С другой стороны, это совсем не то, что должен дать молодым людям современный университет, имеющий безграничные возможности для развития человека и его способностей.

Чтобы цели реализовались, а замыслы воплотились, важно давать людям свободу, особенно — в личной сфере. Ректор Силин понимает это, в том числе когда с толикой смелости, но не без стеснения говорит в конце своего обращения о том, что в УрГЭУ есть преподаватели «нетрадиционной сексуальной ориентации, но ровно до тех пор, когда это касается их лично и остается их личным делом».

Чтобы частные сферы жизни оставались личным делом, нужно всего лишь не вмешиваться в них.

Если уж случилось поддаться искушению и подглядеть по чьему-то совету в замочную скважину, правильнее просто отойти и извиниться, а не устраивать увиденному такую пиар-кампанию, на которую не хватило бы денег ни у одного ЛГБТ-сообщества.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera