Репортажи

Уроки выживания

В Москве двух учительниц уже несколько лет выселяют «в никуда» из бывшего общежития на Каширском шоссе

Общество

Мария ЕфимоваКорреспондент

 
Татьяна Метревели (слева) и Людмила Мовсесянц (справа). Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

В обычный сентябрьский понедельник учительницы Людмила Мовсесянц и ее сестра Татьяна Метревели занимались своими привычными делами. Людмила была на работе — она в школе преподает русский и литературу, а потом пришла домой. Ее сестра тоже не была занята ничем примечательным. Однако этот вечер им обеим запомнился: в их маленькую комнату в общежитии на Каширском шоссе пришел судебный пристав, который потребовал освободить занимаемую площадь.

Людмилу, Татьяну, а также ее сына Андрея, которому сейчас 29 лет, из этой комнаты выселяют с 2012 года. Только за этот год они трижды обращались в Верховный суд, чтобы оспорить решение нижестоящего суда о выселении, но безуспешно, рассмотрение дела по существу так и не состоялось: по формальным причинам. Суд всякий раз возвращал их документы. 

В апреле Метревели и Мовсесянц получили письмо от службы судебных приставов — о предстоящем выселении. Письмо это было датировано концом марта, пятидневный срок, в который требовалось освободить комнату, уже прошёл. Сестры продолжали ждать, как решится их участь.

Если учительниц выселят, они окажутся на улице — идти им абсолютно некуда.

В июле им пришел очередной ответ из Департамента городского имущества Москвы по поводу их постановки на учет нуждающихся в жилье. Смысл ответа таков, что Москва для этих людей является местом пребывания, а не проживания, следовательно, по закону поставить их на учет не могут.

«Новая» уже писала об этой истории. Татьяна Метревели вместе с сестрой Людмилой Мовсесянц, сыном Андреем и родителями бежали в Москву из Баку в 1990 году. Бежали от войны. Исполком городского совета депутатов в Москве тогда запустил программу помощи народам Азербайджана, Нагорного Карабаха и Абхазии, пострадавшим в результате межнациональных конфликтов. Московские власти выдали семье удостоверения беженцев, однако жилье в Москве получил только отец Татьяны и Людмилы: по решению Моссовета он был прописан в общежитии на Каширском шоссе. При этом его родственников московские власти прописывать там отказались, из-за того, что в общежитии якобы не было свободных комнат. Татьяна и Людмила были молодые, и чиновники, видимо, решили, что они сами смогут найти себе жилье.

Отцу досталась небольшая прямоугольная комната площадью около 16 метров. В ней он оказался прописан вместе с такими же беженцами, которые даже родственниками ему не приходились. Лишь через некоторое время у него получилось прописать в своей комнате больную жену. Прописать же дочерей с внуком оказалось сложнее.

До 2004 года Людмила и Татьяна с сыном ютились по съёмным квартирам, иногда жили на дачах знакомых, а какое-то время — даже в школе.

Однажды Андрею стало плохо, и «скорую» пришлось вызывать на адрес школы. Врачи ругались: они решили, что ребенка так долго держат в школе из-за дополнительных занятий.

Его хотели забрать в больницу, но у семьи не было московской регистрации, и поэтому от госпитализации пришлось отказаться.

Людмила Мовсесянц. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

В начале 2000-ых один из соседей родителей Людмилы и Татьяны, Альберт Челингаров, уехал в США по специальной программе для беженцев. Позже другой сосед, Степан Акопян, решил перейти в другую комнату — по факту, но не по документам. В 2004 году Людмила, Татьяна и Андрей переехали в родительскую комнату.

На тот момент у семьи уже было российское гражданство.

Они получили его в 2001 году, после родителей. И матери, и отцу Людмилы и Татьяны дали российское гражданство беспрепятственно, особенно с учетом того, что мать родилась в России. После этого гражданство удалось получить остальным членам семьи. Со статусом переселенцев, который дают, если человек покидает старое место жительства из-за религиозного, национального расового или другого вида преследования, оказалось сложнее, Татьяне его получить не удалось. Причина отказа была формальная — не успела вовремя подать заявление. Сама Татьяна утверждает, что документ она подала вовремя, и отказ был незаконным.

Постоянной же регистрации, как и постоянного места жительства, у них по-прежнему не было.

В конце 2006 года у Людмилы с Татьяной умерла мама, а летом 2007-го — отец. Мовсесянц и Метревели, конечно, пытались официально зарегистрироваться в комнате, в которой жили, но ничего не получалось.

Добиться регистрации Людмиле, Андрею и Татьяне удалось только в 2011 году. Но уже на следующий год их ее лишили: Акопян, который по-прежнему был зарегистрирован в комнате, первоначально не возражал против регистрации Мосвсесянц и Метревели. Однако потом выступил резко против. Степан Акопян подал иск о выселении, и суд этот иск удовлетворил. Логика суда сводилась к следующему: поначалу нанимателями комнаты были родители Мовсесянц и Метревели, а также Акопян и Челингаров. После смерти родителей Татьяны и Людмилы нанимателем остался только Акопян. Он не является их родственником, поэтому, согласно статье 69 Жилищного кодекса РФ, на одной жилплощади по договору социального найма они жить не могут.

Татьяна Метревели. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

С тех пор московские власти считают, что Мовсесянц и Метревели живут в своей комнате незаконно. Под давлением суда и соседа Акопяна им пришлось переехать в освободившуюся соседнюю комнату, ключи от которой им отдала уехавшая соседка. Больше идти им было некуда.

В течение последних лет каждые 2-3 месяца женщины писали и мэру Москвы, и президенту, и в самые разные инстанции — просили о помощи. Однако ничего так и не получилось.

Когда Мовсесянц и Метревели пытались оспорить лишение регистрации в судах, на заседания приходили коллеги Людмилы и Татьяны, подтверждавшие, что они действительно в течение многих лет работали в школе. Однако на позицию суда это никак не повлияло.

Адвокат из «Гражданского содействия» Филипп Шишов, который занимается делом учительниц, помог им оформить иск в ЕСПЧ. Но ожидание решения ЕСПЧ — это годы. А ждать у Мовсесянц и Метревели времени нет — приставы с решением о выселении могут прийти в любой момент.

Кроме комнаты площадью около 16 квадратных метров, в которой они сейчас ютятся чаще вдвоём (Андрей старается оставаться у девушки или у друзей), никакого жилья у них по-прежнему нет.

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Мы заходим в сталинскую пятиэтажку и поднимаемся на второй этаж по обшарпанной широкой лестнице. Татьяна открывает большую дверь на этаж, и мы оказываемся в длинном коридоре, по обеим сторонам которого — комнаты. Коридор неуютный: пахнет несвежим мясом, а ещё чем-то, похожим на лапшу быстрого приготовления. У некоторых комнат стоят столы и ещё какие-то вещи. Соседи Мовсесянц и Метревели — такие же беженцы или люди, снимающие комнаты в этом доме — торопятся по своим делам, пожилая женщина в домашнем халате что-то кашеварит на одном из стоящих в коридоре столов.

Душ и туалет — общие для мужчин и женщин. На весь этаж, где почти 30 комнат, их два — в одном конце коридора и в другом. Душ от туалета отгорожен небольшой перегородкой. Поначалу все стеснялись, а потом — ничего, привыкли.

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Наконец мы доходим до комнаты, где нас встречает Людмила в домашней одежде. Перемещаться по комнате очень трудно: по всему периметру навалены горы вещей — девать их двум учительницам попросту некуда. На низкой старой тумбочке стоит плоский, маленький телевизор, который нечётко показывает какой-то сериал. Светлые обои во многих местах ободраны, а на гвоздиках, которые вбиты в стену, висит одежда Татьяны и Людмилы.

Из спальных мест — два старых дивана, стоящих друг напротив друга.

Татьяна сейчас уже вышла на пенсию, раньше вела русский и литературу. У многих ее бывших учеников подрастают свои дети. Людмила до сих пор работает учителем русского и литературы в школе.

Там же она проверяет тетради, потому что в комнате у нее нет стола — даже если бы получилось его купить, поставить его было бы некуда.   

В Департаменте городского имущества «Новой газете» ответили, что Людмила, Татьяна и Андрей в общежитии на Каширском шоссе никогда зарегистрированы не были (хотя в паспортах до сих пор стоят штампы). Иск к Мовсесянц и Метревели департамент подал в 2016 году «в связи с отсутствием законных оснований для проживания в жилом помещении», и Симоновский суд Москвы его удовлетворил. Согласно ответу ведомства, нуждающимися в жилье их не могут признать, так как по ст. 7 закона города Москвы от 14.06.2006 № 29 «Об обеспечении права жителей города Москвы на жилые помещения» жители столицы признаются таковыми, если они, в том числе, проживают в городе по месту жительства на законных основаниях не менее 10 лет. Куда деваться двум учительницам, если суд отнимет у них эти 16 квадратных метров, в ответе департамента не сообщается.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera