Комментарии

Олигархи станут «спецсубъектами»

Зачем нужны особые законы для россиян, попавших под санкции

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 118 от 21 октября 2019
ЧитатьЧитать номер
Экономика

2
 

Министерство финансов предложило законодательно выделить граждан и компании под западными санкциями в особую категорию — на них теперь будут распространяться «специальные» нормы законодательства. В Госдуму уже внесен соответствующий законопроект об изменении 127-ФЗ (о банкротстве). Зная скорость работы наших парламентариев из нижней палаты, вероятность быстрого принятия этого проекта огромная.

У России, к сожалению, всегда особый путь, и если обыватель у нас в стране слышит, что государство хочет создать очередную программу, базу данных или насильственно кого-то облагодетельствовать, — то, как правило, первая мысль, возникающая в голове: «кто-то очень хочет украсть», независимо от того, так ли это на самом деле.

В других же странах, преимущественно евроатлантического мира, подобными идеями и изысканиями занимается сам бизнес — создает решения и для государственных органов, и для других бизнесов. И все этому очень рады — денег из казны не потрачено, а удобный механизм появился.

Госорганы где-нибудь в Великобритании или в островной федерации Сент-Китс и Невис смотрят, кто у них под санкциями в базе World-Check от Refinitiv. Их коллеги в Канаде лезут в WorldCompliance от LexisNexis. Американские банки смотрят в Risk & Compliance от Dow Jones. Ничего сложного нет:

вбил в поисковую строку «российские юрлица под санкциями Андорры» — и получи выдачу. Хочешь в Word выгружай, хочешь — в pdf.

Откуда растут ноги у нашей инициативы? Правильно, из нашего Министерства финансов. Именно там, напомним, с сентября прошлого года действует 25-й по счету департамент, который называется «Департамент контроля за внешними ограничениями». Если прочесть положение о нем, то в части выработки индивидуальных мер по противодействию негативным последствиям введения санкций против российских юридических лиц в пункте 4.3 вы найдете:

  • подготовку индивидуальных планов-графиков поддержки российских юрлиц;
  • оценку представляемых российскими юрлицами финансовых моделей, позволяющих провести количественную оценку ожидаемого ущерба от введения санкций и эффективности мер по его нейтрализации;
  • оценку объемов средств, необходимых для осуществления мер по противодействию негативным последствиям введения санкций против российских юрлиц.

Однако у этого департамента список всех «сирых и убогих» давно есть. Не зарастет тропа в этот департамент от страждущих получить компенсацию из бюджета за попадание в SDN. Именно он наделяет статусом «потерпевшего от американских санкций» и определяет размер выплат. Вот только с получением этих выплат не все так гладко. По слухам, усердно циркулирующим на рынке, получить такую компенсацию удалось лишь двум лицам. Как несложно догадаться, если ваша фамилия не Дерипаска и не Ротенберг, компенсацию вам не видать как своих ушей. В ответ директор департамента Дмитрий Тимофеев, говорят, сообщает «потерпевшим», что «решение по вам еще не принято» или «документы на подписи у Антона Германовича».

Петр Саруханов / «Новая»

Самое печальное, что такая инициатива может ударить по самому бизнесу, причем с самой неожиданной стороны.

Если государство хочет, чтобы все сведения о чем-то важном и конфиденциальном были систематизированы в одном месте, то высока вероятность, что они вскоре будут систематизированы и продаваться на Горбушке, в даркнете и просто с рук.

Культура хранения персональных данных в нашей стране всем известна. Также известно, сколь сильно работодатели экономят на зарплатах специалистов, которые как зеницу ока должны эти данные хранить. Сбербанк и «Билайн», с их недавними утечками, не дадут соврать.

Так и видим, как на планерках в американском OFAC (Управление по контролю за иностранными активами в Минфине США. — Ред.) все сидят и обсуждают — включать или не включать ООО «Ромашка» Виктора Вексельберга или, не дай бог, Иосифа Пригожина в санкционный список? Не включать, как всегда, скажет коллегам скептик — доказательств прямого владения мало, а сведений, контролирует он ее или нет, так вообще нет. А тут как раз доброхоты или конкуренты прямо через месяц принесут всю базу американским контролерам — нате! Вот уж будет раздолье, включай — не хочу. Хочешь в санкционный список, хочешь — в секторальный.

Как всегда, радует термин «лицо, попавшее под санкции иностранного государства». Мощная идея для стартапа — еду в дружественную Абхазию и прошу по-братски: включите мою фирмочку в свой санкционный список, я вот Грузии помогаю! Как нет такого? Ну так еще лучше, дайте документ, что она под санкциями и все ее активы в Сухуме и Гагре заморожены, отблагодарю по-братски!»

Абхазия — государство, официально признанное Россией еще в 2008 году. Получу такую справку — формально буду прав, стану спецсубъектом, на который распространятся «специальные» нормы законодательства. Не получится с абхазами, поеду в Косово или Зимбабве. Мало ли там государств в индексе восприятия коррупции? Если гордый Минфин не устроит справка из Зимбабве, как полученная из недостаточно «недружественной страны», поеду тогда в Албанию. Она, между прочим, присоединяется ко всем программам ограничительных мер Евросоюза по отношению к России. Черногория с крошечным Лихтенштейном, кстати, тоже.

Фантастика? Зная особенности законодательной культуры и делопроизводства некоторых особых юрисдикций, не такая уж невероятная.

Уже за скобками оставим вопрос, кто же мешает Минфину сейчас посмотреть, кто под санкциями, а кто нет? И при чем здесь «цели минимизации рисков негативного влияния санкций недружественных стран на экономику России», как заявила пресс-служба ведомства Силуанова? Как говорится, учите матчасть, коллеги.

Читайте также

Фискальное гостеприимство. Минфин перенесет «центр жизненных интересов» богатых граждан в Россию

Давайте возьмем хоть американские санкции, хоть ограничительные меры ЕС. Оба этих применителя (или отправителя) запрещают собственным гражданам и юрлицам вступать в правоотношения с определенным перечнем российских лиц или ограничивают своих в таком праве. Иногда требуют заморозить имущество этих российских лиц у себя в США, Ницце, а не в Урюпинске или Копейске. Ответственность за несоблюдение тоже полагается их резидентам, а не российским, то есть не нам с вами. Поэтому своими санкциями влияют эти страны в первую очередь на свою экономику, а все косвенное их в принципе не волнует сильно.

В мире есть один хороший пример защиты от санкций. Пример этот — детище ЕС. В ответ на экстерриториальное распространение «антикубинских» санкций США единая Европа приняла и ввела в действие регламент 2271/96. Всем европейским пострадавшим от штрафов от американских органов власти полагалась компенсация. Получил штраф в США по закону Хелмса–Бёртона (закон, в соответствии с которым граждане США могут подавать в суд на текущих собственников конфискованного после революции на Кубе иностранного имущества. — Ред.), принёс соответствующий документ в Еврокомиссию — иди в кассу. Вот так это должно работать. И никак иначе.

Поэтому не нужно изобретать велосипед, когда уже изобретен космический шаттл. Просто объявите конкурс на предоставление доступа к международной базе данных санкционного комплаенса, а в случае сомнений в интерпретации результатов выгрузки — обратитесь к специалистам. Дешевле и эффективнее будет.

Сергей Гландин, Антон Именнов, коллегия адвокатов Pen & Paper

Топ 6

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera