Москва. В Театре Луны играют женского «Гамлета»

Политика

Александра АкчуринаНовая газета

Всё смешалось в Датском королевстве. Розенкранц и Гильденстерн нюхают порошок, Призрак носит юбку, а Гамлет и вовсе женщина. Впрочем, не один только Гамлет. В постановке Натальи Когут, прошедшей в Театре Луны в минувшую среду, все роли в...

Всё смешалось в Датском королевстве. Розенкранц и Гильденстерн нюхают порошок, Призрак носит юбку, а Гамлет и вовсе женщина. Впрочем, не один только Гамлет. В постановке Натальи Когут, прошедшей в Театре Луны в минувшую среду, все роли в шекспировской трагедии исполняют женщины.

Основу постановки Натальи Когут составляет стрип-пластика, поэтому все движения актрис строятся по законам этого искусства. В целом спектакль представляет собой синтез музыки, драмы и танца. Многие фразы не говорятся, а поются, сцены плавно перетекают в танцевальные номера в стиле кабаре.

Действие «Гамлета» разворачивается в белом кубе, который заполняется ярким светом софитов и громкими голосами. Это словно портал в другой мир, в нем стерты грани между эпохами, родами, языками. Не случайно некоторые монологи (в том числе и пресловутое «To be or not to be») произносятся на английском и русском.

Актрисы, как древние колдуньи, погружают публику в глубину порока, но сами же и извлекают оттуда шокированных зрителей. В спектакле много смеха и клоунады, смерти разыграны легко и красиво: Лаэрт и Гамлет фехтуют алыми полотнищами, а Офелия скрывается за полотном белоснежной ткани.
Каждая актриса рассказывает свою историю известных персонажей. Вот Король-братоубийца (Анастасия Терехова), близкий к раскаянию как никогда. Его движения осторожны, как у кошки, в них сквозит страх наказания. Он облачен в роскошную красно-золотую гамму, а копну светлых кудрей венчает корона. В сцене с «Мышеловкой» она нестерпимо давит голову преступнику и слетает вниз, но он, лучезарно улыбаясь, водворяет корону на место.

Гамлет (Дарья Цыпляева) носит смешную черную меховую шапку и выкрикивает монологи на надрыве. Он (она?) похож на мальчика в пубертатном периоде: подозрителен и озлоблен на весь мир, не может определиться с полом, ориентацией. Только знаменитые слова «Вы можете меня расстроить, но играть на мне нельзя» звучат четко и властно, и это слова уже не мальчика, но мужа.

Монологи Гамлет произносит в окружении своих подруг. Они, словно рой пестрых мыслей и сомнений, соблазняют и сводят с ума своим плавным кружением. Семь девушек выступают здесь как живое воплощение смертных грехов. Гнев, гордыня и уныние – три вечных спутника Гамлета, именно они заставляют его взрослеть и отвечать ударом на удар.

Отличная сцена, достойная стать эффектным финалом, происходит после последнего монолога Гамлета. Девушки образуют тесную группу вокруг Гамлета и закуривают тонкие сигареты. В этот миг они не Гамлет, Офелия, Король, Королева, а обычные женщины, собравшиеся поговорить за жизнь.

Наталья Когут любезно впускает зрителей в женскую душу. Гамлетовские терзания рассказываются жестами, взглядами и улыбками, переживаются кожей и волосами. Нарочитая телесность спектакля переводит его на новый, более личный уровень. Особо личное восприятие заметно и в построении спектакля. Шекспировская трагедия намечена пунктиром – только основные повороты сюжета, главные монологи, крылатые, если не сказать избитые, фразы. Классический текст обретает плавность и певучесть, теряет монументальную тяжеловесность, и его гипнотическая сила захватывает, как в первый раз. Действие прерывается паузами, полными «медитативной тишиной». По мнению режиссера Когут, тишина должна быть легкой и светлой, но пространство «Гамлета» оставляет крайне мало возможностей для проникновения света. Его мрачная эстетика с трудом допускает эти краткие передышки, которые нужны только для того, чтобы успеть пережить новую трагедию и смириться с ней.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera