Прокуратура пока не смогла убедить суд, что Сергея Сторчака следует оставить в «Лефортово» до июля

Политика

Илья КригерНовая газета

В четверг 3 апреля Басманный суд Москвы должен был рассмотреть вопрос о продлении на три месяца срока содержания под стражей замминистра финансов Сергея Сторчака – срок истекает через неделю, а расследование не закончено. Судья Андрей...

Анастасия Дергачева - «Новая»

Анастасия Дергачева - «Новая»

Анастасия Дергачева - «Новая»

Анастасия Дергачева - «Новая»

Анастасия Дергачева - «Новая»

Анастасия Дергачева - «Новая»

Анастасия Дергачева - «Новая»

Анастасия Дергачева - «Новая»

В четверг 3 апреля Басманный суд Москвы должен был рассмотреть вопрос о продлении на три месяца срока содержания под стражей замминистра финансов Сергея Сторчака – срок истекает через неделю, а расследование не закончено. Судья Андрей Расновский (известен тем, что санкционировал, в частности, арест владельцев «ЮКОСа» Платона Лебедева и Леонида Невзлина) пока не смог решить, останется ли Сторчак за решеткой до начала процесса.

К половине двенадцатого утра в здании суда на Каланчевской улице журналистов было немного, и к старшему следователю по особо важным делам Следственного комитета Валерию Хомицкому с просьбами прокомментировать происходящее никто не приставал. Тем не менее, Хомицкий предпочел дожидаться заседания подальше от телекамер, в маленьком зале. Адвокатов тоже никто не трогал.

Сергей Сторчак в голубом джемпере и с заметно удлинившейся седой бородой выглядел растерянным. Публика (очевидно, сослуживцы замминистра) встретила его аплодисментами. (Овации сегодня звучали не раз, отчего оставшиеся в коридоре журналисты вздрагивали и хватались за фотоаппараты, следователь Хомицкий багровел, а судья морщился. Однажды, когда хлопки стихли, Андрей Расновский заметил: «Здесь не театр, господа».)

В начале заседания адвокаты (их было четверо) попросили почитать ходатайство о продлении срока ареста. Суд позволил. Пока они читали, в коридоре жена Сторчака Людмила собрала импровизированную пресс-конференцию: «Во всем мире Сергея Анатольевича знают как порядочного человека, как профессионала. Его обвиняют в попытке кражи бюджетных денег (попытка хищения примерно 43 миллиона долларов в рамках урегулирования долга Алжира перед компанией «Содэксим». – Ред.), но это невозможно, потому что проверяют пять-шесть организаций. Это дело – заказное. СМИ упоминают в этой связи имя Игоря Сечина. Если так, то хочу у него спросить: за что? За то, что служил стране? Почему продлили срок ареста? Якобы есть оперативная информация, что Сторчак собирался бежать – почему-то в Африку. В 1994 году Сергей Анатольевич был в командировке в Швейцарии, а я работала в аппарате ООН, преподавала язык, и получала приличную зарплату. Мы могли остаться в благополучной Швейцарии, но вернулись сюда».

После начала заседания адвокаты обратили внимание суда, что в материалах прокуратуры нет упоминания о хронических болезнях, которыми страдает Сторчак (у него проблемы с сердцем и с давлением), и попросили судью назначить медобследование в СИЗО (может быть, его вообще нельзя держать под замком), для чего предложили отложить заседание до понедельника.

Следователь Хомицкий заявил, что откладывать ни к чему и что у него есть все нужные материалы – медицинская справка и рапорт оперативника ФСБ о том, что Сторчак может скрыться. Адвокат Игорь Пастухов возразил, что, во-первых, точно такой рапорт уже есть в деле, только подписан другим человеком, а во-вторых, эта бумага не может быть доказательством, так как получена с нарушением закона (нет, например, отметки о регистрации). По поводу справки защитники заметили, что она составлена аж месяц назад. Сторчак, взглянув на справку, уточнил, что действительно обращался за медпомощью и что врачи «Лефортово» позволяют ему принимать переданные из дома лекарства. Судья постановил: медсправку приобщить к делу, а рапорт, как дублирующий уже имеющийся – нет.

После этого прокуратура предъявила суду и защитникам Сторчака стандартный набор аргументов: замминистра может скрыться за рубежом, оказать давление на свидетелей и других участников процесса, уничтожить доказательства или каким-нибудь другим образом помешать расследованию этого «актуального дела». Валерий Хомицкий особенно упирал на то, что в результате выемок и обысков в Минфине, Внешторгбанке, архивах и у частных лиц почти все нужные материалы оказались в распоряжении следователей. И теперь все, что остается – завершить три экспертизы и «воплотить коробки документов в тома уголовного дела».

Напоследок Хомицкий, внимательно разглядывая потолок, попросил для Сторчака еще три месяца ареста.

Со скамьи поднялся обвиняемый: «В третий раз ходатайство прокуратуры не подкреплено доказательствами, но сейчас хотя бы появились ссылки на некоторые экспертизы. Нас с адвокатами об этом уведомили только вчера, а постановление о назначении экспертиз появилось еще в январе, его держали в тайне. Я не знаю, как идет расследование; за то время, которое я нахожусь в изоляции, следователи ни разу меня не допросили. Я подготовил для следователя специальный доклад с подробным обоснованием, что и как я делал, а Валерий Хомицкий ответил, что мне «не может быть отказано в допросе. Кому выгоден мой арест? В момент задержания я «вел» примерно 40 тем, которые затрагивают интересы тысяч людей и касаются миллиардов рублей. В результате ареста бюджету нанесен огромный ущерб, мое ежедневное содержание в СИЗО обходится стране примерно в 100 миллионов рублей. Например, в Ливии после срыва переговоров французы и британцы заняли позиции, которые могли бы достаться российским предприятиям».

Адвокат Игорь Пастухов отметил, что арест можно избрать, если речь идет о тяжком или особо тяжком преступлении, а уточненная формула обвинения в адрес Сергея Сторчака в итоге может оказаться преступлением средней тяжести. Защитник прибавил, что, поскольку «на документах Минфина нет секретных грифов, непонятно, в чем сложность сбора документов», и призвал суд не принимать «голословные» утверждения обвинителей («Это же не вопрос веры, не религиозный вопрос»). Игорь Пастухов поинтересовался также, чем занимались четыре месяца подчиненные Валерия Хомицкого (около дюжины следователей и человек двадцать оперативников).

Валерий Хомицкий возразил, что привлек к проведению экспертиз «наиболее ярких экспертов, которые подготовили не менее десятка подобных экспертиз». Адвокат Андрей Ромашов в ответ напомнил, что две из трех экспертиз проводят сотрудники ФСБ, третью – не известные никому люди. Сергей Сторчак добавил, что «опыта, подобному ситуации с «Содэксимом», еще нет».

Судья внимательно всех выслушал и отложил заседание до 8 апреля, попросив следователя ко вторнику вспомнить, чем занималась в последние месяцы его группа. Андрей Расновский распорядился также получить в СИЗО свежую справку о состоянии здоровья подсудимого.

Читайте также

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera