Дело Политковской. 5 февраля. Подсудимый Павел Рягузов: «Да я вообще готов оговорить всех»

Политика

Вера Челищеварепортер, глава отдела судебной информации

В Московском окружном военном суде сегодня продолжился процесс по делу об убийстве обозревателя «Новой газеты» Анны Политковской. Гособвинение продолжило представлять свои доказательства в рамках стадии дополнений. И дополнения эти были...

В Московском окружном военном суде сегодня продолжился процесс по делу об убийстве обозревателя «Новой газеты» Анны Политковской. Гособвинение продолжило представлять свои доказательства в рамках стадии дополнений. И дополнения эти были весьма существенные. Речь пошла об одном из самых загадочных фигурантов этого дела – действующем сотруднике ФСБ Павле Рягузове. Напомним, он обвиняется по второстепенному эпизоду – избиению и похищению предпринимателя Эдуарда Поникарова (статья «превышение должностных полномочий»). Первоначально сотруднику ФСБ предъявлялось обвинение и по эпизоду убийства, однако вскоре это обвинение с него сняли.

И вот сегодня прокуроры Вера Пашковская и Юлия Сафина выступили к суду с ходатайством огласить показания подсудимого, данные им на стадии предварительного следствия после ареста. Перед этим прокуроры предельно четко обозначили перед присяжными причину, по которой хотят огласить показания Рягузова.

- Вера Александровна, - обратились прокуроры к дочери Анны Политковской. – Где была прописана Ваша мама?

- На Долгоруковской (а адресом фактического места проживания Анны Политковской в последние годы была Лесная, 8 – прим.ред.).

Затем последовал вопрос к Рягузову:

- В октябре 2006 года к Вам обращались с просьбой кто-либо установить место регистрации Анны Политковской или какой-то другой женщины?

- Нет.

Гособвинение поспросило разрешения огласить прежние показания подсудимого, поскольку они противоречат сказанному им только что. С места сразу поднялся адвокат Рягузова Валерий Черников. Он настаивал на том, что читать эти показания в присутствии присяжных и прессы ни в коем случае нельзя. Во-первых, на них стоит гриф «секретно», во-вторых, вопросы обвинения никакого отношения к рассматриваемому в суде делу не имеют и выходят за рамки процесса… Черникова поддержали и остальные адвокаты подсудимых, активнее всех - Андрей Литвин, представляющий интересы бывшего сотрудника МВД Сергея Хаджикурбанова (по версии следствия, организатора убийства Политковской) и Мурад Мусаев (интересы Джабраила Махмудова).

На все нападки гособвинение отвечало, что сами защитники ранее тоже выходили за рамки процесса, так Мурад Мусаев неоднократно заводил речь о Рустаме Махмудове, предполагаемом киллере, объявленном в международный розыск, дело которого также не слушается в данном процессе…

Сам Рягузов вслух обещал, что, не колеблясь, расскажет присяжным, при каких обстоятельствах были даны эти показания…

Судья Зубов удовлетворил ходатайство прокуроров. Из показаний следовало: где-то в середине сентября 2006 года к нему на работу – в здание ФСБ, расположенное в Потаповском переулке, - приехал Шамиль Бураев (бывший глава Ачхой-Мартановского района Чечни; ранее задерживавшийся по делу об убийстве Политковской, но позже отпущенный), вместе с ним, по словам Рягузова, приехали Рустам Махмудов (Наиль) и чеченец Яхъя, прежний водитель Бураева. Просьба, с которой приехал Бураев - установить адрес женщины, имя которой было Анна.

- «Фамилию не помню, помню, что она заканчивалась на «вская», - следовало из показаний.

Занимался ли установкой регистрации непосредственно сам Рягузов или это делали его коллеги, он тоже не помнит. Знает только то, что прописана женщина была на Долгоруковской улице в Москве. Эти данные он и передал по телефону «или Бураеву, или Гайтукаеву (Лом-Али – дядя братьев Махмудовых), хотя последний был уже арестован». Через несколько дней водитель Яхъя поинтересовался у Рягузова фактическим местом проживания женщины. При этом водитель оговорился, что женщина - «журналистка» и с ней надо «поговорить». Впрочем, по словам Рягузова, он не знал тогда ни журналистку Анну Политковскую (что странно для сотрудника «этнического отдела», работавшего в Чечне, тем более что в некоторых показаниях Рягузова фамилия Политковской все же упоминалась), ни «зачем нужен ее адрес». Кроме того, никакого вознаграждения за выполнение просьб Бураева Рягузов, по его собственным признаниям, не получил.

На предварительном следствии сотрудника ФСБ спрашивали помимо всего прочего о роли Сергея Хаджикурбанова в установлении места жительства Анны Политковской. Из показания Рягузова от 15 ноября 2007 года: «Помню, что он выяснял, пробивали ли через меня адрес какой-нибудь женщины Бураев и Гайтукаев» (На заседании 5 февраля Рягузов и Хаджикурбанов показали, что оба были знакомы и с Бураевым, и с Яхъей).

Собственно, это все, что хотели сегодня огласить из показаний прокуроры. Дождавшись, когда прокуроры окончат читать показания, слово взял адвокат Мусаев.

- Соответствуют ли Ваши показания достоверности?, - спросил он ждавшего этот вопрос Рягузова.

Ответ его был неоднозначным:

- Дело в том, что я являлся действующим сотрудником ФСБ, и раскрытие преступлений - это моя обязанность. Я не отказывался от дачи показаний и давал показания, необходимые следствию.

В то же время, по словам Рягузова, следователи обещали впаять ему 15 лет за похищение Поникарова, если он откажется дать нужные следствию показания по делу об убийстве Политковской.

- Я показания дал, и мне убрали 126 статью («похищение человека»). Вот такая математика...

Кроме того гособвинение хотело огласить показания Рягузова относительно встречи в ресторане «Наполеон», которая произошла 3 октября 2006 года, поскольку Рягузов отказался отвечать в суде на вопросы по этому поводу. Однако, затем подсудимый, с подсказки своего адвоката, передумал.

Выяснилось, что 3 октября в московском ресторане состоялась какая-то важная встреча, на которую прибыли Хаджикурбанов и Бураев в сопровождении Рягузова. Причем Хаджикурбанов был даже в костюме, что для него не свойственно. С кем проходила встреча, Рягузов не знает, поскольку его оставили в другом зале.

Стоит напомнить, что в показаниях свидетеля Павлюченкова говорится о том, что Хаджикурбанов хвастался ему своими новыми связями («мы вышли на таких людей, что Рягузов нам теперь и не нужен»)

Примечательно, что все показания, от которых Рягузов сейчас отрекся, были даны им в 2007 году в присутствии сотрудников УСБ ФСБ и адвоката Черникова, который теперь, спустя, полтора года, следом за своим подзащитным утверждает, что они были даны под давлением следователей.

В 10-минутном перерыве прокуроры комментировали оглашенные ими показания Павла Рягузова:

- А почему мы должны умалчивать об этом? Такие факты были…

После перерыва защитники подсудимых изо всех сил пытались сбить гособвинение с толку. Разнервничавшийся и заметно раскрасневшийся Черников то и дело напоминал, что обвинение выходит за рамки процесса… То и дело шептал что-то Рягузову через клетку, когда тому задавались уточняющие вопросы. Одновременно говорил адвокат Мусаев. Его «коньком» был свидетель некий Платонов, которого суд вызывать отказывается под предлогом того, что его показания никакого отношения к рассматриваемому делу не имеют, хотя Платонов видел рядом с местом преступления странных людей. Впечатленные выступлением Рягузова заговорили дотоле молчаливые и ничего непомнящие братья Махмудовы - про давление следствия и про пытки в СИЗО. Одновременно говорил Хаджикурбанов – о просьбе следователей оговорить Бориса Березовского («и тогда меня выведут из дела») и признаться в том, что получил заказ от высокопоставленных чиновников в Чечне… В зале стоял гул. Сквозь него пытались прорваться прокуроры и представители потерпевших. Судья срывался:

- Я не понимаю, что происходит! Одни доказательства представляют, одни разговаривают между собой… Черников! А Вы все время бубните! Бу-бу-бу, бу-бу-бу... Хватит!

Наконец, гособвинители перешли к Сергею Хаджикурбанову, по версии следствия, организатору убийства. Их интересовало, что он делал 7 октября 2006 года, кто ему звонил, кому он. Тот отвечал, что днем 7-го числа был на дне рождении матери. «А утром?», - спрашивали прокуроры. – «Утром встал, умылся, побрился, позавтракал…». – «Может быть, вам кто-то звонил? Разговаривали с Бураевым и Яхъей?». – «Может быть». Не удовлетворенные ответами, гособвинители зачитали данные детализации его телефонных переговоров от 7 октября. Из них выходило, что с 11.45 утра и до 22 часов вечера по телефону часто велись переговоры: то ему звонили Бураев, Яхъя, то он звонил им. Особенно интенсивными звонки были в районе 13-14-15 часов. Затем пауза до 22 часов, тогда Хаджикурбанову позвонил Бураев.

- Достаточно интенсивные перезвоны, - заметил судья.

- Что это были за разговоры в день убийства Анны Политковской? - спросила Юлия Сафина.

- Не надо мне лишний раз напоминать про убийство! Я и так помню, что оно было 7-го, - отвечал раздраженный Хаджикурбанов.

Как оказалось, о сути разговоров он ничего не помнит. Лишь предположил – возможно, беседовали с Бураевым о деньгах, 25 тысячах долларах, которые он передал семье Хаджикурбанова, когда тот сидел в тюрьме, и которые до него не дошли. «Тема денег и могла обсуждаться по телефону», - утверждал подсудимый. На вопрос прокурора Сафиной, как часто Бураев помогал ему такими суммами и почему он это делал, Хаджикурбанов вспылил:

- Просто он благородный человек, который помогал моей семье, когда я был в тюрьме. Вы можете это понять? Вам когда-нибудь цветы дарили? Я, между прочим, такую же, как Вы прокуроршу, из плена вытаскивал!

- У меня вопрос к Рягузову, - вмешалась адвокат потерпевших Анна Ставицкая. - Почему же, если Бураев такой благородный, на следствии вы его оговорили?

- Я сам был в шоке. Это было необходимо следствию, - снова повторил тот.

Тут уже не выдержал судья:

- Вы сказали, что как сотрудник правоохранительных органов, заинтересовались в раскрытии преступления, потому и давали такие показания. Скажите, Вы всегда так раскрываете преступления?

- Многое остается за кадром, - объяснял тот. – Мне вменяли пять статей, «будешь сидеть до 15 лет», говорили, потом похищение сняли… Да, я оговорил всех, кроме Хаджикурбанова – с ним мы воевали…

- Вы ведь себя тоже оговорили. Вы сами-то себе дороги?, - спросила Каринна Москаленко.

- Да я вообще готов оговорить всех, кроме тех, кто мне не дорог…

Тем временем, в зале не умолкал гул.

На сегодняшних допросах подсудимые Хаджикурбанов и Рягузов снова подтвердили, что состояли в знакомстве не только с Бураевым и Лом-Али Гайтукаевым, но и братьями Махмудовыми. В частности, Павел Рягузов как сотрудник ФСБ помогал студенту Джабраилу Махмудову найти общежитие…

Гособвинение уделило внимание новым билингам телефонных переговоров братьев Махмудовых. Присяжные разглядывали сводные таблицы с большим интересом. Из них выяснилось, что один из братьев появлялся у дом на Лесной утром 5 октября, примерно с 9 до 10 утра. Как пояснила дочь Анны Политковской - Вера - именно в это время ее мама ежедневно выгуливала собаку. Махмудов традиционно не смог вспомнить, что он делал на этом месте в это время.

Возвращаясь к роли ФСБ в установлении прописки Анны Политковской, адвокат Анна Ставицкая продемонстрировала присяжным справку от 18 сентября 2006 года, согласно которой ФСБ направило запрос об адресе журналистки в ФМС. Как выяснилось, данный запрос был подписан сотрудником ФСБ по фамилии Андреев. Подсудимые и их адвокаты тут же показали, что сильно сомневаются в достоверности этой справки. Павел Рягузов заявил, что не просил Андреева делать запрос и вообще не знает, кто он такой. Хаджикурбанов сказал, что ФСБ Политковскую «кучу раз пробивало» и не только ФСБ Москвы, но и ФСБ Дагестана и Кабардино-Балкарии, а также УБОП Москвы. Защита подсудимых вторила, что эти данные есть в материалах дела.

Анна Ставицкая, в свою очередь, пояснила журналистам, что большинство запросов было сделано в связи с событиями в Нальчике (Анна Политковская писала на эту тему). А запрос ФСБ от 18 сентября 2006 года, по ее словам, - единственный, сделанный из того отдела ФСБ, в котором работал Павел Рягузов. И для чего он был сделан – потерпевшим неизвестно. Сотрудник Андреев уже допрашивался и сообщил, что не делал никаких запросов по Политковской, однако пояснил, что доступ к этой информации другие сотрудники ФСБ могли получить помимо него, используя просто ЦАБ (Центральное адресное бюро). При этом причины других запросов известны – официальные лица, делавшие их, ранее были допрошены и дали свои пояснения.

После заседания адвокат Черников попросил судью обратить внимание не только на выходки гособвинения, выходящего «за формат предъявленных обвинений», но и на сторону потерпевших, тоже «злоупотребляющих процессом». Прессе Черников прокомментировал сегодняшний скандал вокруг показаний своего клиента так: «Следствие просило версию. Рягузов пытался им помочь и разрабатывал эти версии, поскольку он оперативник. Помогал как только мог – для него это дело чести».

Что касается стороны потерпевших, то они признались прессе, что ждали сегодняшнего момента уже давно – с показаниями Рягузова они были ознакомлены и ранее, но не могли их обнародовать публично, поскольку по эпизоду убийства он не проходит. «Мы уверены, что Рягузов выведен из этого дела преднамеренно – он был в курсе ситуации», - сказал Илья Политковский.

6 февраля гособвинение продолжит представлять свои дополнительные обстоятельства.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera