В театре «Практика» состоялся вечер, посвященный Дню памяти жертв политических репрессий

Политика

Екатерина Васенинакорреспондент отдела культуры

Актер Александр Филиппенко вышел на маленькую подвальную сцену «Практики» и перед сотней зрителей прочел стихи Юрия Домбровского, Анатолия Жигулина, Варлама Шаламова, фрагменты прозы Александра Солженицына. В черном костюме давно не...

Актер Александр Филиппенко вышел на маленькую подвальную сцену «Практики» и перед сотней зрителей прочел стихи Юрия Домбровского, Анатолия Жигулина, Варлама Шаламова, фрагменты прозы Александра Солженицына. В черном костюме давно не виданного советского кроя Филиппенко хрипло спел, вышептал, выдохнул в джазовой манере раскачивающегося, грозящего упасть и всегда удерживающегося на краю ритма стихи поэтов-лагерников. За его спиной простерлась на одну шестую часть суши карта ГУЛАГа, покрытая большими и малыми зонами от Калининграда до Камчатки. Единственную табуретку заняли скромные цветы и проволока в бутылке колючим букетом.

Филиппенко читал залпом, без остановки, почти не концентрируясь на авторстве. Смешивал ограненную стихами мудрость и боль и лечил ей.

Поэт и журналист Елена Фанайлова делала инъекции фактов: подсчитать точное число всех пострадавших от тоталитарного режима невозможно. По словам председателя комиссии по реабилитации при президенте Александра Яковлева, безвинно репрессированных - миллионы, и значительное число их нигде не было учтено. По данным генпрокуратуры, всего за время действия закона «О реабилитации жертв политических репрессий» пересмотрено 636 302 уголовных дела в отношении 901 127 человек, из которых 63 7614 реабилитировано.

За фортепьяно - дочь Юрия Соломина Александра Соломина, на флейте Сергей Журавель. Играли Баха. Прозрачная и строгая манера исполнения молодых музыкантов выткала  по канве филипенковского голоса ответный музыкальный аккорд, аукающий боль.

Звучало «Убит при попытке к бегству» Домбровского. Юрий Осипович Домбровский в  начале 1930-х годов студеном ГИТИСа попал в свою первую ссылку в Алма-Ату, где работал археологом, искусствоведом, журналистом, преподавал. С 1936 трижды арестовывался органами ГБ Алма-Аты по статье 158.10 (антисоветская агитация). История этого ареста 1936 года легла в основу романов «Хранитель древностей» (опубликован в 1964) и «Факультет ненужных вещей» (1978, первая публикация во Франции на русском языке). Домбровский сохранил в них настоящие имена своих следователей, Мячина и Хрипушина. При жизни Домбровского было опубликовано только одно его стихотворение — «Каменный топор» (1939). В 1949 Домбровский вновь был арестован, шесть лет провел в заключении на Крайнем Севере и в Тайшете. В 1956 был реабилитирован за отсутствием состава преступления и получил разрешение вернуться в Москву.

Мой дорогой, с чего ты так сияешь?
Путь ложных солнц — совсем не легкий путь!
А мне уже неделю не заснуть:
Заснешь — и вновь по снегу зашагаешь,
Опять услышишь ветра сиплый вой,
Скрип сапогов по снегу, рев конвоя:
«Ложись!» — и над соседней головой
Взметнется вдруг легчайшее сквозное,
Мгновенное сиянье снеговое —
Неуловимо тонкий острый свет:
Шел человек — и человека нет!

(«Убит при  попытке к бегству»)

Анатолий Владимирович Жигулин в 1947 году и несколько его друзей-одноклассников создали «Коммунистическую партию молодёжи» — подпольную организацию, целью которой молодые люди видели борьбу за возврат советского государства к «ленинским принципам». Осенью 1949 года начались аресты членов организации. Всего было арестовано примерно 30 человек, то есть половина от общего числа членов КПМ. В числе арестованных оказался и Анатолий. 24 июня 1950 года решением «Особого совещания» Жигулин был приговорён к 10 годам лагерей строгого режима. В сентябре 1950 — августе 1951 годов отбывал наказание в Тайшете (Иркутская область), работал на лесоповале. После этого был отправлен на Колыму, где провёл три каторжных года. Освобождён в 1954 году по амнистии, в 1956 полностью реабилитирован.

Вот я по полю снежному бегу.
Я задыхаюсь.
Я промок от пота.
Я продираюсь с треском  сквозь тайгу,
Проваливаюсь  в жадное болото.
Овчарки лают где-то в двух шагах.
Я их клыки оскаленные вижу.
Я до ареста так любил  собак.
И как теперь собак  я ненавижу!..

(«Сны», сборник  «Черные камни», 1989)

Варлам Тихонович Шаламов 19 февраля 1929 года был арестован за участие в подпольной троцкисткской группе и распространение «Завещания Ленина». Во внесудебном порядке как «социально-опасный элемент» был осуждён на три года лагерей. Отбывал наказание в Вишерском лагере (Северный Урал). В 1932 году. Шаламов вернулся в Москву и начал печататься в московских изданиях как журналист. В январе 1937 Шаламова вновь арестовали за «контрреволюционную троцкистскую деятельность». Был осуждён на 5 лет лагерей и провёл этот срок на Колыме. 22 июня 1943 его повторно осудили на 10 лет за антисоветскую агитацию, состоявшую в том, что он назвал Бунина русским классиком.

Не  дождусь тепла-погоды
В ледяном саду.
Прямо к Богу черным ходом
Вечером пойду

Попрошу у Бога места,
Теплый уголок,
Где бы мог я слушать песни
И писать их мог.

Я б тихонько сел  у печки,
Шевелил дрова,
Я б выдумывал без свечки
Теплые слова.

Тают  стены ледяные,
Тонет дом в слезах.
И горят твои ночные
Влажные глаза.

Поднесу я к речке свечку,
И растает лед.
Больше мне, наверно, нечем
Удивить народ.

Это сделать очень  просто,
Если захочу.
Лишь свеча бы с речку ростом,
Речка – со свечу.

В театре «Практика» читали стихи поэтов-лагерников. Все  они доступны и в сети.

Читайте также

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera