А была ли Оттепель? Завершился тридцать второй ММКФ

Политика

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

Традиционно после завершения Московского кинофестиваля, на него обрушивается шквал критических стрел. Претензии из года в год примерно одни и те же. Фестиваль не является событием не только для страны, но и для одного отдельно взятого...

Фото с сайта ММКФ - www.moscowfilmfestival.ru

Фото с сайта ММКФ - www.moscowfilmfestival.ru

Фото с сайта ММКФ - www.moscowfilmfestival.ru

Традиционно после завершения Московского кинофестиваля, на него обрушивается шквал критических стрел.  Претензии из года в год примерно одни и те же. Фестиваль не является событием не только для страны, но и для одного отдельно взятого города (и это несмотря на внушительный бюджет, львиную долю в котором составляют деньги государства, то есть налогоплательщиков). Звезд нет,  их показательное отсутствие Президент фестиваля почитает как сохранение нашего достоинства. А то, действительно, приехали бы де Ниро с Николь Кидман, и наше достоинство попрали бы. Мы - гордые, звездам деньги не платим. Видимо, президенту ММКФ невдомек, что звезды на Круазетт, остров Лидо и площадь Марлен Дитрих приезжают работать, а именно содействовать продвижению фильмов с их участием. И ММКФ придется еще изрядно потрудиться, чтобы звезды первой величины сочли наш фестиваль лучшей из взлетных площадок для своих картин. Зато у нас полные залы, - утверждает руководитель фестиваля. И не ошибается. Хотя бы отчасти. На показы (как правило, единственные) призеров крупных кинофестивалей ломится и аккредитованный журналист, и «гость», и зритель. Самой интересной программой нынешнего смотра оказалась документальная секция, представляющая лучшие работы года. Но залы эти небольшие. В пятом зале «Октября», где проходили показы замечательных неигровых картин - 198 мест. Вот и возникает простой вопрос: для кого этот фестиваль? Почему эконом-билет в первый зал «Октября», где идут показы основных фильмов, на сеанс 15-00 в будние дни стоит 350 рублей? Если вы думаете о зрителях, отчего бы не сделать, как в старые добрые времена, абонементы? Не скучивать показы кинофорума класса «А» в одном кинотеатре. Если, конечно, это форум класса «А».

Конкурсная программа традиционно уступает панораме современного мирового кино и ретроспективам. Конкурс априори не может быть сильным, потому что фестиваль класса «А» не должен сшиваться на живую нитку за несколько месяцев (тендер на его финансирование проходит лишь в конце марта). Да и сказать, чем обеспечен Святой Георгий (золотой, серебряный или бриллиантовый) не может никто. На прокат и продажи фильма он практически не влияет.  Досталь, Шахназаров, Прошкин – кто вспомнит сегодня, что все они были лауреатами прошлогоднего ММКФ?

Тем не менее, было бы нечестным не заметить очевидных изменений  в векторе развития форума, свидетельствующих, что ММКФ вознамерился обрести собственное лицо. Прежде всего, это касается двух главных показов: конкурса и программы «Перспектива».

Главным сюжетом фестиваля стала история, прежде всего события полувековой давности. Счастливый и трагический перелом 1968-го, его предтеча – шквал безумных надежд, крушение ослепительных иллюзий и долгий реверс, продолжающийся по сей день. О «Реверсе», польской картине, названной лучшей в конкурсе «Перспективы» мы рассказывали в репортажах с фестиваля.

Европейский кинематограф и, прежде всего кино восточной Европы ностальгирует по прошлому. Недавняя история становится площадкой  для рефлексий, размышлений о настоящем, поводом для актуальной полемики. Словно Дядюшка Бунми из тайского фильма – триумфатора последних Канн – мы пытаемся вспомнить свои «прежние жизни», обращаемся к генетической памяти, восстанавливаем «точки невозврата».

«Красный парижский май» и «пражская весна», культурная революция и хунвейбины, латиноамериканские повстанцы - не только изменили самосознание  мира и Европы, важно, что «массовый человек» ощутил, как и предсказывал Бердяев - право на неравенство, единичность. Именно поэтому крах коммунистической империи был предопределен. Но гусеницами советских танков был раздавлен не только миф о социалистическом содружестве, но и надежда на рождение в нашей стране гражданского общества.

Авторы польского конкурсного фильма «Розочка» исследуют пределы компромисса «безгласных маленьких невежд». 1967-68 годы. Обстановка в Варшаве раскалена. Того и гляди вспыхнет революция.

Хорошенькая блондиночка Камилла по воле своего жениха, воина службы безопасности должна разоблачить  видного писателя, диссидента Адама Варчевского, понятное дело – хитроумного сиониста. Получив кодовое имя «Розочка» милая девушка, сблизившись с литератором и его дочуркой, аккуратно пишет на него доносы. Но постепенно разум возмущенный перестает кипеть, и до Камиллы-Розочки доходит, что судьба подарила ей встречу с достойнейшим человеком,  теперь в ее наманикюренных ноготках жизнь всех троих: ее, Варчевского и уже разрушенного системой экс-любовника. Тоталитарный строй объявляет враждебным любое свободомыслие, даже если оно принадлежит классику. Запрет инсценировки «Дзяды» Мицкевича – свидетельство маразма и всеядности диктатуры дисциплинированного единодушия. Разве не Мицкевич заявил крамольное: «Все студенты – якобинцы»? А диссидент Варчевский решается вовсе на революционное воззвание: «Мы не согласны на диктатуру профанов!» Вполне актуальный, между прочим, девиз. Фильм средней руки, крепко сбитый. Приз за режиссуру – явный перебор.

Недавние полувековые юбилеи событий конца шестидесятых - поры, изменившей мир в Европе  и Америке - прошли под лозунгами:  «Год, который сделал нас теми, кто мы есть».  1968-ой – время обаятельной чешской картины «Как рай земной» Ирены Павлазковой. Фильм и начинается с появления танка, «наезжающего» на беззаботную легковушку, в которой веселая семейка возвращается из отпуска в Италии. Кажется, что исторические события, и их последствия - лишь фон, на котором развивается бурная личная жизнь пылкой Марты. Правда как-то незаметно фон этот просачивается в самую что ни на есть личную жизнь и любвеобильной тетушки, и ее красавиц дочерей. Да и как игнорировать политику, если твои мужчины сплошь диссиденты, а улицы твоего города оккупированы. Ирена Павлазакова показывает известные драматические события через призму частной жизни обычного человека. Жизни, наполненной влюбленностями, очарованием и разочарованием, иронией и непростительной наивностью. Жизни - единственной и уникальной, продавленной гусеницами  исторического излома.

Еще раньше советская интервенции заморозила венгерскую Оттепель. В ту пору Марта Мессарош заканчивала в СССР институт кинематографии, а ее отец уже сгинул в ГУЛАГе.  «Братская» помощь «оплота демократии», повлекшая массовые жертвы, оставила неизгладимый след в судьбе режиссера. В «Последнем доносе на Анну» классик венгерского кино размышляет на тему революции сознания. Сценарий  вдохновлен судьбой Анны Кетли, знаменитой диссидентки, вошедшей в правительство Имре Надя. В 70-ые годы спец-службы пытаются вернуть укрывшуюся в Бельгии Кетли (актриса Эникё Эсеньи) на родину. Для этого они используют Петера Фараго - племянника ее возлюбленного. Петер – талантливый филолог, выступающий  в Бельгии с лекцией о поэзии трубадуров. Режиссер внимательно наблюдает за поединком малодушия (его воплощение – Петер), внутренней несвободы и неколебимое чувство собственного достоинства (в лице Анны). Но в большей степени  взгляд автора прикован к пространству  внутреннего «я» Петера, где непримиримо сшибаются: цинизм приспособленчества и подлинные человеческие чувства. Впрочем, чувствительности в этой душещипательной ретромелодраме (как и во многих конкурсных картинах на схожую тему) перебор. Стукач Петер утверждает, что он всего лишь литературовед, что вне политики, и сила самовнушения – лучшей ретушь для подлой реальности.

Следствием событий 1968-го стала не только свободолюбивая «Хартия 77», набирающее силу в братских странах диссидентское движение, но и наступление эпохи вязкого застоя.

Время необратимо? Но Тарковский возражает: «Что это означает – «прошло», если для каждого именно в прошлом заложена непреходящая реальность настоящего». Прошлое… гораздо реальней или уж во всяком случае, стабильнее устойчивей настоящего. Настоящее сквозит и уходит, словно песок между пальцами» Время, ставшее сегодня главной музой кино, помогает выявлять  сущность вещей.

«Воробей» - игровой дебют известного новосибирского режиссера Юрия Шиллера – фильм о ключевой опасности нынешнего времени, которое, словно известь растворяет личное в безликой, послушной массе. На даже это сложное время, по мнению автора,  дает возможность человеку осознать  себя как существо нравственное.

Председатель совхоза деревни Васильевка вознамерился продать табун лошадей на скоботобойню. А что делать? Неурожай. Зарплату платить нечем. Кредиторам – долги отдай. Лошади в Васильевке, как гласит легенда, появились чудесным образом много лет назад. С тех пор селяне оберегали их даже в годы войны. Взрослые вроде бы и хотят отстоять табун, но прагматические резоны оказываются сильнее.  Последним защитником лошадей – понятное дело, души народной - становится девятилетний Митя Воробьев, Воробей – сын пастуха. Устами младенца глаголит истина: «Но ведь кони лучше денег?»

По сути, Юрий Шиллер растягивает меха короткометражки в пространную «гармонь» деревенской кинолирики. По окрестностям Васильевки бродит странница Стеша, которая учит жестоких мальчишек добросердечию. Папа Воробья в минуты тоски играет на гармони. Мама – поет в амбаре. Сам Воробей сочиняет собственную историю мироздания. Васильевка окружена бескрайними просторами и духоподъемными красотами, которыми камера восторженно любуется под аккомпанемент балалайки. При этом в картине Шиллера нет коньюктурности, спекуляций «ля Рюс», фильм страдает скорей наивностью и прямолинейностью добросердечного и честного автора.

Переплетенным европейским дорогам и судьбам пост-оттпельной эпохи посвящены многие фильмы программы.

В «Дорогой Эллис» Отман Карим демонстрирует, что за вывеской просвещенного либерального общества копится мракобесие, неприязнь к людям иной крови. Гражданин Швеции Саид не может перевести деньги больному отцу в Уганду из-за своей «неправильной» фамилии. Карьера его жены – гордости процветающей адвокатской фирмы - на грани срыва: она отказывается поменять неблагонадежную фамилию мужа и снова, как в девичестве, стать  добропорядочной мадам Карлсон. Уроженец Уганды Отман Карим, живуший в Швеции с пяти лет, знает о проблемах расового и социального неравенства не понаслышке. Его взгляд на самую социалистическую страну в капиталистическом мире выражает приезжий из Африки пожилой торговец деревянной скульптурой: «Это очень одинокая страна. Люди живут здесь с собаками. Прячутся друг от друга в  своих домах».

История «Албанца» Йоханеса Набера (приз жюри) связана с темой нелегальной миграции.  Вначале Йоханес планировал документальное кино: «Но для освещения выбранной проблемы потребовалось бы сфабриковать слишком много фактов. Поэтому я снимал  игровой фильм». Албания в фильме – прекрасная, дикая страна с патриархальным укладом. При этом таящая для самодовольной Европы нешуточную угрозу. Герой фильма двадцатилетний Арбен не может без калыма в 10000 евро жениться на своей возлюбленной. Приходится нелегально пересечь границу (легально – слишком дорого), и зарабатывать крохи в Германии, помогая нелегалам из России пробираться на «чужую территорию». У Арбена собственные принципы и представления о нравственности. Он – гордый, не станет, как его товарищ, ради денег соглашаться на фиктивный брак. Зато в минуту роковую решительно и хладнокровно убьет  хозяина подпольного  миграционного бизнеса, чтобы осуществить светлую мечту о свадьбе (и о роскошном «Мерседесе»). Режиссер размышляет об особом албанском менталитете. По его словам, основной посыл фильма - заставить европейцев задуматься, «а не запираться в своей благоустроенной жизни». Исполнитель главной роли Ник Хелилай, удостоенный приза за лучшую мужскую роль заявил журналистам: «Если б обстоятельства сложились иначе, я мог бы повторить судьбу моего героя».

А победил на ММКФ…футбол. Не оттого, что чемпионат мира пока еще  нашему кинофоруму неодолимый конкурент, и во время значимых матчей кинозалы заметно пустеют. Главный приз выиграл фильм о двух братьях-футболистах из Венесуэлы. Впрочем, дело не в теме. Фильм Марселя Раскина «Брат», замешанный на криминально-спортивных страстях, излучает потоки бешеной энергии. Порой чрезмерной, переходящей пределы допустимого. А сюжет на диво схож с недооцененным нашим прокатом фильм Андрея Прошкина «Миннесота». В обеих картинах один из братьев отказывается подписывать заманчивый контракт без своего брата.

У нового российского кино и ММКФ складываются прохладные отношения. Режиссеры не спешат отдавать свои картины на отечественный международный форум, предпочитая даже второстепенные программы, но более престижных смотров. К тому же продюсеры скорей предпочтут «Кинотавр», который стал лабораторией и стартовой площадкой для «поколения нулевых».

Впрочем, если говорить начистоту, российское кино сегодня переживает системный кризис, не только в области производства и проката, но и в сфере идей. И Московский фестиваль еще раз это продемонстрировал. Речь, разумеется, не только о  псвевдоавторских отечественных картинах в двух конкурсах («Воробей» и «Бибинур»). На фоне европейского кино, с разной степенью талантливости, но с огромным желанием, со всей серьезностью обращенного в недавнее прошлое, размышляющее о его отдаленных результатах, то есть сегодняшнем дне – наши инфантильные авторы  заняты разборками прежде всего с собой. Их замыслы эгоцентричны, никак не сопряжены с потаенными смыслами исторических событий, неотрефлексированного  прошлого, и потому избегают болевых  проблем настоящего. Наши Оттепели 60-х и 90-х, оказались половинчатыми. Революции сознания так и не произошло. Оно еще больше обезличено, лишено даже намека на сверхзадачу. Маховик, раскручивающий движение к большинству обеспечен энергией не только собственно идеологии, но и идеологии кино. Значит, прав был мой коллега Сережа Лаврентьев. В тексте для нашей газеты про отличный фильм эпохи 90-х «Тоталитарный роман», история  которого была связана с пражскими событиями, он написал обращение к его авторам. Мол, не надейтесь. Ваш фильм не выйдет. Никому он не нужен. Потому что на дворе снова 1968 год. И актуальным становится  вопрос: «А была ли Оттепель?»

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera