Призывника из Омска, пропавшего без вести 2,5 месяца назад, никто не собирается больше искать. А как его искали, точно никому неизвестно

Политика

Георгий Бородянскийсобкор по Омской, Томской и Тюменской обл.

Сведения о времени и обстоятельствах исчезновения рядового в/ч 46108 Николая Ухлина противоречивы. Командир роты лейтенант Коваленко, в непосредственном подчинении которого находился солдат, сообщил его тете Людмиле и родной сестре Але,...

Сведения о времени и обстоятельствах исчезновения рядового в/ч 46108 Николая Ухлина противоречивы. Командир роты лейтенант Коваленко, в непосредственном подчинении которого находился солдат, сообщил его тете Людмиле и родной сестре Але, что пропал Николай в ночь с 1 на 2 мая с.г., и хватились его на утреннем построении. Часть находилась на полигоне, солдаты жили в палатках – в каждой стояла печка. «Ему было поручено заготовить дрова и протопить ее» - рассказал родственникам лейтенант.

А военная прокуратура СибВО официально ответила им что «Ухлин самовольно оставил расположение палаточного лагеря на стрельбище у г. Улан-Удэ 1 мая около 14 часов». Значит, и на вечерней поверке его уже не было. Из чего следует, что если поиски и велись, то начались они с большим опозданием.

Ближе родни, чем сестра и тетя, у Николая нет (мать умерла 2,5 года назад, отца он не помнит, с отчимом отношения не поддерживал). Как сказала «Новой» Людмила Коваль, в армию уходил племянник с большим желанием – можно сказать добровольцем: «Хотел отслужить – стать полноправным гражданином России. Коля из Казахстана перебрался в Омск полгода назад. Жил у сестры Али. Ей 27 лет, ему 21. У нее своя семья – недавно ребенок родился. Коле надо было как-то в жизни устраиваться. Парень он высоченный, под два метра, физически крепкий. Да и психологически был к службе готов: знал, что бывает в армии, но это его не пугало. Не представляю, что там могло с ним произойти».

Пробыл Николай на учениях меньше дня. Прибыл туда из госпиталя «Сосновый бор», куда попал, как пояснил Але командир роты, «с подозрением на аппендицит». Подозрения не подтвердились: поставили диагноз «гастрит», с которым и выписали. На полигон его доставил фельдшер 30 апреля во второй половине дня. Служить ему оставалось полгода.

Утром 2 мая лейтенант Коваленко известил родных рядового Ухлина о побеге. Очевидно, с момента его пропажи до сего дня никакие иные версии исчезновения ни военными, ни прокурорскими не рассматривались (забегая вперед, заметим, что последние узнали о нем лишь 11 дней спустя). 3 мая тетя и сестра «пробили» эту часть в Интернете и нашли телефоны командира батальона матобеспечения, где служил Николай, подполковника Романа Лебедева и его зама по воспитательной работе подполковника Максима Бакуна. Оба ответили уверенно: «найдем – не волнуйтесь, наверное, отсиживается где-то поблизости».

С того момента Людмила Коваль звонила в Улан-Удэ каждый день, и все ответы командиров, а затем и прокуроров записывала. Получилась многостраничная «хроника поиска». В него активно были вовлечены, как следует из этих записей, бурятские религиозные деятели – шаманы и даже лама. Их прорицания, в интерпретации подполковников БМО, давали надежду на лучшее: пропавший солдат должен на днях объявиться, он жив, сыт, в тепле.

«4 мая. Роман Лебедев, Максим Бакун: «Были у шаманки. Она сказала: движется к Иркутску, сейчас в 100 км от него. Найдем». 5 мая. Роман Лебедев: «Были в Иркутске, оставили фото, проверяли составы на станциях. Будут обзванивать все госпитали и больницы. Шаман сказал, что Коля общается с родственниками».

В разговоре с нашим корреспондентом комбат Лебедев категорически отрицал, что в розыске рядового Ухлина участвовали ясновидящие: «Эта тетя все навыдумывала». Людмила Коваль, до последнего времени пытавшаяся по-доброму относиться к офицерам данной в/ч («они ведь тоже люди – переживают, поймите») была крайне удивлена таким словам подполковника: «Да они все про шаманов мне говорили: и он, и Максим Бакун, и лейтенант Коваленко».

В Бурятии прорицатели – люди авторитетные. И если руководство части действительно обратилось к ним за помощью в поисках солдата, что тут предосудительного? Пожалуй, только то, что тем самым оно шаманам и ламе выразило больше доверия, чем командующему СибВО и местному ФСБ, которым доложили о ЧП только 6 мая, возможно, понадеявшись на ясновидящих. Другие варианты: тетю просто ввели в заблуждение (как она выразилась, «ездили по ушам») или она что-то на так расслышала, поскольку телефонные связи между Омском и Улан-Удэ, и проводная и мобильная – странные, какие-то односторонние. Например, собкору «Новой» слышно было всех троих отцов-командиров (и Лебедева, и Коваленко, и Бакуна) отлично, а до них его вопросы не доходили, поэтому ответить по существу они не могли. «Вы знаете, сколько у меня таких маменькиных сынков…» - сказал раздраженно комбат. Что он имел в виду, осталось неясным: многие военнослужащие замышляют побег или уже сбежали из батальона?

«Коля совсем не подходит к этой категории – говорит его тетя – Он не в тепличных условиях рос: семья жила бедно, отчим все время пил, мальчишка был с малых лет приучен к лишениям и физическому труду».

Возможно, предполагает Людмила Коваль, военные думали, что о сироте никто не будет сильно переживать: поэтому искали его не очень активно.

Идем дальше по «хронике». «6 мая. Сестре Але звонил человек, представившийся начальником военной полиции из Читы подполковником А.А. Титовым. Спрашивал о Коле: где родился, как умерла мама, кто отец и т.д. 7 мая. Роман Лебедев: кто-то видел Колю на остановке автобуса, поедем снова к шаманам – что они скажут?».

8 мая в Омск приехал командир роты Александр Коваленко. Пришел домой к Але, затем на работу к Людмиле. Рассказал им, что неуставных отношений в его подразделении нет, а почему сбежал Николай, он не знает. Сказал, что подавать заявление в Омский военно-следственный отдел смысла нет, поскольку командование части уже обратилось в такой же отдел Улан-Удэнского гарнизона. 12 мая Людмила Коваль позвонила туда, ей ответили: «об этом происшествии нам ничего неизвестно». В тот же день поступило заявление от в/ч (как сказала секретарь Людмиле, сразу же после ее звонка), и 14 мая по факту пропажи Николая Ухлина было возбуждено уголовное дело. Днем ранее тетя и сестра отправили заявление в Генеральную прокуратуру РФ.

Далее – тишина. Замолчали мобильники подполковников Лебедева и Бакуна. Военные следователи (дело переходило от одного к другому) больше 40 дней не давали никакого ответа. 26 июня следователь Вячеслав Ханхасаев сообщил, что проверка проведена – в действиях военнослужащих в/ч 46108 состава преступления не обнаружено.

Затем – снова пауза: длинные гудки, или отключенные трубки. «Все эти два месяца, – говорит Людмила – ни я, ни Аля не могли не спать, ни нормально жить, а у нее ребенку 7 месяцев».

5 июля совсем неожиданно позвонил военный полицейский Титов. В этот раз представился майором. «Вас что, понизили в звании?» – спросила сестра Николая. «Всякое бывает» – ответил он. Спросил, есть ли еще родственники у ее брата. Посоветовал обратиться в прокуратуру СибВО, находящуюся в Чите, с просьбой заняться поисками пропавшего человека.

А что, до сих пор этим не занимался никто? Похоже на то. Может, и занимались, но не так, чтоб найти его. Корреспондент «Новой» набрал номер телефона, с которого звонил в Омск г-н Титов. Трубку взяло другое должностное лицо, отказавшееся назвать себя. «Можно пригласить начальника военной полиции? – Такого подразделения сейчас нет. Есть отдел службы войск и безопасности военной службы штаба Сибирского военного округа. – А кто такой Титов? – Это мой заместитель (Але он представлялся начальником – значит, точно, понизили – Г.Б.) – Ваше ведомство занималось розыском рядового Ухлина? – Наше, по поручению командующего СибВО. Разослали ориентировки на все посты милиции, но, видно, парень прячется хорошо».

«Прятаться ему негде – говорит Людмила – Кроме нас с Алей, родственников у него нет». 11 июля им вдруг удалось дозвониться до комбата Лебедева. «Он сказал: я уже забыл об этом происшествии - напомните фамилию». Неужели и в самом деле таких случаев у него много? 13 июля сестра и тетя получили ответ на заявление в Генпрокуратуру, переадресованное в ВСО по Улан – Удэнскому гарнизону. «Установлено, что 18 мая 2010 года ВрИО командира в/ч 46108 полковником Семеновым С.В. на основании материалов проверки сообщения о преступлении - самовольного оставления части рядовым Ухлиным Н.В. возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотенного ч.3 ст.337 УК РФ… 19 мая 2010 после выполнения следственных действий, в т.ч. осмотра места происшествия (а до того оно не осматривалось? – Г.Б) данное уголовное дело передано руководителю военно-следственного отдела по Улан-Удэнскому гарнизону». То есть туда же, куда пришло заявление.

В прокуратуре СиБВО корреспонденту «Новой» сказали, что если до 18 июля подозреваемый не объявится, то навряд ли его кто-то будет потом искать. Обратиться в «Новую» Людмилу Коваль надоумил ее отец, который живет в Германии: он читал публикацию об омских призывниках – они погибли не совсем в тех краях, где служил Николай Ухлин, но довольно близко к ним, на Дальнем Востоке. То есть мы случайно узнали об этой истории. Впрочем, как и о тех, и о той, о которой рассказывали в заметке «Командиры крутят башней» (25 сентября 2006 г.). Там шла речь о солдате, который по версии руководства Омского танкового инженерного института, самовольно покинул часть, приписанную к нему. И двухмесячные поиски тоже результата не дали.

В Омском облвоенкомате никто ничего не слышал о пропаже призывника - омича. «К нам такая информация не поступала – сказал «Новой» начальник отдела по работе с гражданами Михаил Ионов – Хотя воинские части всегда сообщают нам о таких происшествиях. - И часто они случаются? – Нет, не часто».

Точных сведений о погибших и пропавших без вести военнослужащих – омичей в облвоенкомате нет. Или есть, но они не подлежат разглашению. Широко оглашается только количество молодых людей, призванных на военную службу. Нынче план по весеннему призыву, завершившемуся 15 июля с.г., российские военкоматы выполнили на все сто. Об этом сообщил СМИ информированный источник в Главном организационно-мобилизационном управлении Генерального штаба. Всего по РФ призвано 270 тысяч 600 человек. Входит в это число призывник Роман Суслов, не доехавший до места службы в поезде «Москва-Владивосток». О его гибели тоже случайно – благодаря его родственнице, выступившей на «Омской форуме» - узнала практически вся страна. Но это – совсем другая статистика.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera