Михаил Ходорковский дал интервью «Яблоку на Кубани», предсказав жертвы и мечтая пойти в зоопарк

Политика

Евгений Титовсобкор по ЮФО

Вопросы заключенному Ходорковскому активисты кубанского отделения партии «Яблоко» передали через адвокатов, позже получив через них ответы. Примечательно, что некогда один из богатейших людей мира, потерявший свое состояние, не отрицает определенных заслуг Путина, и вообще говорит о нем в деловом тоне. 

Напомним, в 2005 году Михаил Ходорковский был признан российским виновным в мошенничестве и других преступлениях. Его компания «ЮКОС» подверглась процедуре банкротства. В 2010—2011 годах он был приговорён по новым обстоятельствам. Организация «Международная амнистия» присвоила Ходорковскому и его коллеге Платону Лебедеву статус «узников совести».

 

«Яблоко на Кубани»: Михаил Борисович, когда-то Вы оказывали финансовую поддержку партии «ЯБЛОКО», поддерживали её предвыборную компанию в 2003 году. Это было умело использовано кремлёвскими пиарщиками против Вас и против партии: партия проиграла выборы, не попала в Госдуму, а Вы были приговорены. С тех пор много воды утекло. Каково Ваше отношение к партии «ЯБЛОКО» сейчас?

Михаил Ходорковский: Не преувеличивайте значение одного элемента PR-компании. Мой арест и неудача оппозиции связаны только с началом общей линии режима на избавление себя от независимых и сильных оппонентов. Обычная модель поведения для автократии. Люди же, входящие в «Яблоко», по-прежнему вызывают у меня симпатию.

 

– Чего не хватает протестному движению? Почему власть раз за разом переигрывает своих оппонентов?

– Борьба за власть с авторитарным режимом всегда связана с серьезными и массовыми жертвами. С потерей бизнеса, работы, свободы. Пока у оппозиции готовности к таким жертвам нет. Выигрышной стратегии без жертв тоже нет (кроме надежды, что режим сам одумается). К сожалению, большие жертвы все равно будут, так как болезненный кризис для таких систем – историческая неизбежность, а срок их существования до «переформатирования», как правило, не превышает 40 лет (обычно же 15-20).

 

 – Возможен ли компромисс между властью и оппозицией? Если да, то кто должен сделать первый шаг и где граница уступок?

– Компромисс с бессильной оппозицией для авторитарной власти требует истинного подвижничества во имя общества со стороны лично Владимира Путина. Во что мне верится слабо. Иной путь – раскол элит. Но он требует жертвенного протеста, к чему оппозиция сейчас не готова.

 

 – Любое участие в какой-либо гражданской активности многими русскими людьми воспринимается как слабость или глупость, нерациональное использование своих жизненных сил. Такое отношение к жизни - это результат «эффективного менеджмента» Владимира Путина или же особенность национального характера?

– Недостаток гражданской активности – результат отсутствия соответствующих культурных традиций и организационных структур. К сожалению, при нарастании социального протеста в неструктурированном обществе он выливается в бунт, «бессмысленный и беспощадный», хотя в иной ситуации стал бы стимулом к той самой гражданской активности, которая модернизирует страну.

 

– Попытки участия оппозиции в ряде муниципальных и региональных выборов остаются безуспешными, в том числе за счет крайне низкой вовлеченности рядовых граждан в избирательный процесс. Информируя избирателей о неудовлетворительном состоянии института выборов, оппозиция еще более способствует снижению этой вовлеченности. Что посоветуете делать в этом случае?

– Ваша трехшаговая логическая цепочка неоднозначна. Так что призыв: «Все на выборы! Не допустим фальсификации» – вполне уместен.

 

– Говоря о гражданском обществе в России, мы видим высокую активность граждан в мегаполисах и значительно более слабую активность в регионах. На каких принципах вы представляете создание и развитие центров активности граждан в регионах?

– Социологи подтверждают: патриархальное сознание быстрее покидает людей в крупных городах, где уже сейчас живет половина населения России. И процесс урбанизации продолжается. Так что не надо пытаться объять необъятное. Крупные города – достойный политический объект.

 

– В переписке с Ксенией Собчак Вы советуете оппозиционному движению заняться проблемами ЖКХ. Будет ли эффективной организация в крупных городах центров «АнтиЖКХ», где люди могли бы бесплатно получать консультации бухгалтеров и юристов, и организация оппозиционного интернет - портала по этой проблематике?

– Несомненно, консультирование людей по насущным вопросам. Переход от консультирования к помощи в самоорганизации – правильный путь.

 

 – Одному из крупнейших спальных районов Краснодара, Юбилейному - где уже живёт около ста тысяч человек, где школы и детские сады переукомплектованы, нет ни кинотеатра, ни вместительного дома детского творчества, зато есть огромные транспортные пробки - грозит точечная застройка. Чиновники администрации города объясняют, что без точечной застройки стотысячный район окажется под угрозой подтопления рекой Кубань, которой он окружён с трёх сторон. Строительная компания укрепит берег Кубани, и в обмен на это получит разрешение на строительство девяти многоэтажных домов на Рождественской Набережной. На общественных слушаньях, которые городские власти провели 12 марта за пределами района, проект застройки представлял сын главного архитектора Краснодарского края. Они богаты и сильны, они обличены властью, а мы всего лишь граждане, всего лишь жители города. Как нам отстоять свой район? Как спасти его и от затопления, и от алчных чиновников?

– Не все, что предлагает власть, априори плохо. Даже если их мотив – нажива. Но, при наличии сильных аргументов «против», им надо дать широкую огласку. Ведь чиновник понимает – завтра появится претендент на его пост внутри властной корпорации, и «лыко будет в строку».

 

 – Вы активно занимались просветительской деятельностью, финансировали «Открытую Россию». Многие считают, что именно это стало одной из причин «наезда» на Вас. В этой связи, как Вы оцениваете перспективы «Комитета гражданских инициатив» Алексея Кудрина и деятельность Михаила Прохорова? Можно ли им верить?

– Считаю позитивным явлением все упомянутые Вами формы общественной активности. Сегодня наша общая задача - способствовать самоорганизации гражданского общества. О нюансах будет время поговорить позже – в демократической стране. Доверять же и Михаилу Прохорову и Алексею Кудрину вполне можно, но в той части, где они принимают на себя четкие обязательства. Ждать от них бóльшего, а затем обижаться, что они не сделали то, чего от них ждали, – неправильно.

 

– В чём, на Ваш взгляд, заслуги Владимира Путина перед Россией?

– Владимир Путин – типичный неглупый «охранитель». Он даже сумел заставить себя не мешать экономике в той части, в которой это не шло вразрез с задачами «охранительства». А главное, - сумел перевести конфликт на Кавказе из «горячего» в «тлеющий». Пусть и дорогой ценой. В результате, для развития страны десятилетие потеряно, но люди отдохнули после эпохи революционных преобразований. Конечно, в будущем за это придется заплатить низкими пенсиями, по-прежнему разрушенной инфраструктурой дорог и ЖКХ, но может быть отдых был необходим. Важно его не затягивать.

 

– Если баланс, по Вашему мнению, между либертарианской и социально-демократической моделями для России и российских граждан в силу исторических и прочих причин возможен, то в какой форме он наиболее приемлем?

– Считаю европейскую модель либеральной социал-демократии вполне приемлемой для нашей страны, с учетом имеющихся сырьевых ресурсов. Более тонкие различия между германским и, например, норвежским образцами для нас пока не существенны.

 

– В своих размышлениях вы говорите о постиндустриализации, как о неизбежном процессе, который рано или поздно затронет и Россию. Какие, на Ваш взгляд, действия гражданского общества должны способствовать изменениям, возникающим в результате перехода России в новую эпоху? В какой последовательности будут происходить эти изменения в связи со значительной «неоднородностью» экономики страны?

– Я предпочитаю говорить об экономике знаний, которая включает в себя, помимо сферы услуг (постиндустриальная часть), современную индустрию (то есть высокотехнологичные гибкие процессы с большой долей ноу-хау в конечной стоимости изделия) и современное высокоинтенсивное сельское хозяйство (то есть высокопроизводительное, экологичное, на базе современных технологий). Очевидно, что современная экономика невозможна вне современных общественных отношений, так как высокообразованные, творческие кадры – ее главный ресурс. Поэтому ожидать становления экономики знаний надо сначала в мегаполисах, с постепенным продвижением по всей территории страны. Однако некоторые зоны могут остаться вне этого процесса на столетия.

 

– Каково Ваше отношение к попытке правительства ввести платное среднее образование? Бесплатная средняя школа – это социальное завоевание нации, за которое следует бороться, или мы можем позволить себе её потерять?

– Я не слышал о такой попытке, хотя возможность альтернативных образовательных учреждений я бы исключать не стал. Но право любого человека на равный шанс в жизни, обеспечиваемый, в том числе, равным доступом к образованию, мне кажется абсолютно бесспорным, базовым требованием к власти. Власть, не способная обеспечить исполнение подобного требования, уже совсем никуда не годится.

 

– Вы предполагаете, что мирный жертвенный процесс расколет элиту. Народническое движение не раскололо элиту в девятнадцатом веке. Почему же нам повезёт больше?

– Я говорю не о процессе, а о протесте. Мирный жертвенный протест приводит к смене власти либо путем раскола элит, либо путем ее (власти) полного обрушения из-за невозможности управлять страной. Народничество, в разных его проявлениях, не было достаточно массовым мирным протестом. А вот польская «Солидарность» – пример успеха. И таких примеров немало.

 

– Каково отношение в колонии к политическим заключённым со стороны других заключённых и со стороны администрации?

– Ко мне – неплохое, к националистам – разное. Здесь, скорее, зависит от самого человека.

 

 – Вы боитесь быть убитым в тюрьме?

– Даже не думаю об этом.

 

– В 2007 году Вы обращались с прошением об условно-досрочном освобождении. Вам было отказано. У Вас пожилые родители, у которых плохое здоровье, и сыновья-подростки. Переходный возраст – это всегда трудно. Неужели никакие соображения не могут заставить Вас снова обратиться с прошением об УДО? 

– В 2007 году я подал заведомо бесполезное прошение об УДО, чтобы продемонстрировать некоторым уважаемым, но наивным людям, что наши суды полностью контролируются властью, а процесс носит политический характер. Мне это стоило еще одного карцера. В 2011 году я повторил подачу заявления, чтобы не засиживаться в СИЗО. Прекрасно подействовало. А в колонии продолжать, естественно, не стал.

 

– Вы десять лет в тюрьме. Заключённому за хорошее поведение может быть предоставлен двухнедельный отпуск из колонии. Вам это не светит?

– Такие отпуска, как правило, предоставляются стукачам, чье присутствие на свободе нужно оперативникам. И все это знают.

 

– Что в нынешней России вселяет в Вас оптимизм?

– Очень многое. Люди у нас прекрасные. Путинский режим не вечен. Все будет хорошо. Печально одно – мне уже 50.

 

 – В своём первом последнем слове в 2005 году в суде Вы сказали, что никогда в жизни не участвовали в кутежах с цыганами и медведями. Не хотите, освободившись, наверстать это упущение?

– Боюсь, поздновато. Раньше времени не было, да и желания. Теперь мне интереснее будет сходить в зоопарк с внучкой. С детьми, к сожалению, тоже поздновато.

 

– Если бы завтра двери тюрьмы открылись перед Вами, куда бы Вы пошли?

– Прямо.

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera