Колумнисты

Молча лечь под каток

Тактика «не шуметь, чтобы не навредить» никогда не работает

Этот материал вышел в № 90 от 20 августа 2018
ЧитатьЧитать номер
Общество

26
 

Прямо на наших глазах обнажается удивительное. Мамам и папам в России надоело читать о том, как очередного студента или студентку сажают за перепост, лайк или по спровоцированному силовиками «террористическому» эпизоду. Люди вдруг собрались выйти на улицы. В защиту фигурантов дела «Нового величия» и тех теперь уже десятков тысяч мальчишек и девчонок, которых таскают на допросы, пытаются арестовать и затем публично ругают на школьной линейке за участие в митинге, отчисляют из университетов «за политику». Не сразу и поверишь, что у людей наших действительно кончилось терпение.

Люди пришли поддержать Анну Павликову к Дорогомиловскому суду Москвы. Судья вскоре продлит ей арест в СИЗО. Фото: Анна Артемьева / «Новая газета»

И уж тем более сложно поверить, что тут же нашлись такие же честные и порядочные люди, которые стали уговаривать разъяренных родителей не выходить на Марш матерей. И ладно бы речь шла об одной Маргарите Симоньян или бесчисленных троллях и ботах, которые заполнили в эти дни фейсбук, убеждая людей хорошо подумать, не собираться, вместо марша организовать точечные пикеты и вообще довериться следствию, которое во всем разберется.

К отказу от марша призывал адвокат одной из обвиняемых по этому делу Максим Пашков. Нанятый защищать интересы Марии Дубовик, Пашков вдруг стал говорить о чужих интересах: он не хочет, чтобы было больше жертв и новые посадки, и просит — один-в-один как и московские власти — чтобы все прошло по закону.

Я бы такого адвоката сторонилась, потому что безотносительно правильности или ложности его представления об общественном благе, он действует не в пользу своей подзащитной.

Адвокат нанят отстаивать интересы Марии Дубовик. В интересах Марии Дубовик — чтобы люди публично требовали ее освобождения.

Мария Дубовик. Фото из личного архива

О чем это говорит? В нашей стране до сих пор живет много честных и умных людей, совершенно не понимающих, как  страна устроена. И даже не догадывающихся, что и у Марии Дубовик, и у Анны Павликовой, и у других обвиняемых по этому делу, которых мало кто упоминает только потому, что они парни, а парней, видимо, не жалко... Так вот, люди не догадываются, что у всех этих очень молодых людей, кроме Марша матерей, то есть, кроме шумихи, огласки, широкого протеста, нет никаких других шансов.

Марш тоже не гарантия освобождения. Но он дает надежду.

Мы с вами живем в стране, где человека от неправосудного приговора, от тяжелой болезни или полного разорения может спасти только публичность. Больше ничего. Деньги? У тех, кто вас заказал, может быть больше денег.

Покровители? У ваших противников они могут сидеть в еще более высоких кабинетах. Кончился золотой век, когда в судах все решали малиновые пиджаки или нефтяные миллионы. Сегодня решения принимаются людьми, на которых нельзя гарантированно повлиять деньгами или властью, потому что если твое дело спущено с самого верха, то ни денег, ни власти перекрыть такой «заказ» не хватит. Сегодня мы в каком-то смысле живем в обществе равных возможностей, потому что

перед лицом верховного правителя все теперь равны — и сантехник, осуждаемый за перепост картинки, и министр с колбасой в авоське. Но министр сидит чуть комфортней, потому что на него работает публичность.

В России сегодня по подложным делам сажают в основном маленьких людей: слесарей, воспитательниц, экскурсоводов. Тех, кто не может шуметь. Если случается осечка, как с Ильдаром Дадиным или Евгенией Чудновец, то им, взбунтовавшимся маленьким людям, привлекшим к себе мировое внимание, дают небольшие сроки и быстро отпускают. Посмотрите Болотное дело: кто шел на сделку со следствием, получал по полной и по полной сидел. Кто шумел и сопротивлялся, быстро вышел или вовсе, как Мария Баронова, не сел.

Я журналист, и за годы своей работы не припомню ни одного случая, когда бы линия защиты «не шуметь, чтобы не навредить», не ссориться со следователем, не злить его в обмен на обещанное снисхождение помогла подсудимым. Ни один политзаключенный не избежал наказания в благодарность за примерное поведение. Ни один бизнесмен не вернул себе отнятый бизнес.

участвуй!

Петиция с требованием отпустить Аню Павликову и Машу Дубовик из СИЗО под домашний арест — к мамам — набрала более 135 тысяч подписей. Подписать

Больше скажу — даже при Сталине тех, кто сопротивлялся, выдерживал пытки, передавал сообщения на волю, осуждали на меньшие сроки, чем покорившихся следствию. Репрессивная машина была кровожадна, но забюрократизирована, Сталин, автор самой демократичной в мире конституции, требовал признания вины. Выдержал полгода в сыром подвале, вытерпел неделю пыток без сна, проковырял гвоздем в стене дыру и бросил туда записку о своем деле, про которое рассказали западные газеты? Молодец! Получил десять, а то и всего пять лет лагерей. Сдался, все подписал, сидел тихо — к концу месяца уже был расстрелян.

Силовая машина хочет оставаться с вами, с вашими детьми один на один. Ей не нужны свидетели, поддержка и огласка. Поэтому она сегодня перемалывает кости исключительно простым людям.

Ни одного публичного человека этот режим за перепост или просто на ровном месте не тронул — если кого-то публичного нужно убрать, его хватают за более или менее осязаемую фактуру или шьют правдоподобное дело. А слесаря или учительницу можно посадить за перепост музейной фотографии. Семью кондитеров — за рогалики с маком.

Аня Павликова по видеосвязи из СИЗО. Кадр «Грани.ТВ»

Правило публичной защиты действует сегодня во всех совершенно сферах нашей жизни. Старики, тяжело больные люди могут годами ждать положенного им дорогого лекарства или операции и умереть, если за них некому пошуметь. Но стоит только за какую-нибудь бабу Нюру, к примеру, вступиться журналистам, стоит позвонить в райздравотдел, московскому правозащитнику и пригрозить оглаской, как лекарства и место в больнице находятся.

Читайте также

Гангрена. Не добившись необходимой операции, пациент обратился к журналистам: спасли жизнь, но не ногу

Знаю девушку из Пскова, которая впала в кому во время плевой пятиминутной операции — анестезиолог не заглянул в медкарту и не знал, что у пациентки оперированное сердце. Сердце остановилось. Несколько недель в коме. Двое грудных детей. Надо было шуметь сразу же. Заголовки столичных газет «В Пскове женщина впала в роддоме в кому» сразу бы обеспечили санавиацию и перевоз в Москву. Но семья решила «не ссориться» с врачами. В итоге врачи успели вычистить все бумаги, сантранспорт так и не дали, даже не удосужились выйти на контакт с московскими или петербургскими клиниками — знакомая моя осталась после комы инвалидом.

Так же с учителями. Вспомните бесконечные скандалы с ЕГЭ. На Урале целая группа школьников-отличников получила 0 баллов за эссе по английскому. Кого уговорили не шуметь, те теперь выбирают себе другую профессию. Кто пошел жаловаться и вышел на улицу, теперь могут рассчитывать на пересдачу.

В России следствие, суд, больницы, школы — это все сферы государства. Государство хочет только одного — всех нас держать в узде. Но нас почти 150 млн — всех в одну упряжку загнать не получится, поэтому госмашине важно брать нас по одному. Простая, казалось бы, истина, которую, однако, ни народ, ни интеллигенция никак не могут усвоить. Не бывает сделок с государством. Не бывает победителей в одиночном с ним поединке.

Если человек решается не злить следователя, судью или врача, чтобы те ему не отомстили, он автоматически сдается на милость людоеду. Складывает ручки и ждет расправы.

Да, и публичность не всегда помогает. Честнее даже будет сказать, что она почти никогда уже не помогает. Но другое не помогает вообще, и в этом разница. Внимание каждого привлеченного к твоей беде человека дает тебе смехотворный, но шанс выскочить. Неважно, из какой беды: будь то суд по сфальсифицированному делу, кома в больнице или учитель-самодур, испортивший аттестаты всему классу. Маленький призрачный шанс. У тех, кто ложится под каток молча, шансов нет никаких.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Благодаря вашей помощи, мы и дальше сможем рассказывать правду о важнейших событиях в стране. Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас. Примите участие в судьбе «Новой газеты».

Становитесь соучастниками!
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera