Сюжеты

Приговор второй свежести

Решение судьи по новому процессу над Русланом Рахаевым дословно совпадает с речью прокурора в старом

Фото: Ксения Гагай / «Общественный вердикт»

Общество

Никита Гиринкорреспондент

1
 

12 сентября Верховный суд Карачаево-Черкесии закончит рассматривать жалобу на приговор бывшему капитану полиции Руслану Рахаеву. В июне Черкесский городской суд счел его виновным в пытках и смерти 47-летнего Дахира Джанкёзова в ОВД.

Вы скажете: обычная история. Так поначалу говорили и правозащитники, которых просила о помощи Лидия Жабелова, тетя Руслана. Уходя, она все же оставляла им заключение судебно-медицинского эксперта о причинах смерти задержанного. «Они догоняли меня и спрашивали: “А причем тут Рахаев?”» — вспоминает женщина семь лет спустя.

Это не опечатка: Руслана беспрерывно судят семь лет. Первый приговор был отменен. По итогам второго процесса дело вернули на доследование. Третий судья вновь отправил Рахаева за решетку — на 9 лет.

«Они уничтожили его мать, которая из красавицы превратилась в старуху с сахаром двадцать три. Они уничтожили его сестру, которая бросила все ради его защиты. Я сама, извините меня, полысела на этом деле», — говорит Жабелова.

Неудивительно, что в прошедший понедельник Руслан десять часов кряду построчно анализировал приговор. Судьи и даже защитники уговаривали его: в этом нет необходимости, достаточно расставить акценты, ведь текст подробной апелляционной жалобы лежит перед коллегией. Ему говорили, что анализ будет отражен в протоколе, даже если передать его в письменном виде. Но Руслан, кажется, не верил уже никому. Ему говорили: «Вы уже восемь часов читаете». «А вы девять лет моей жизни хотите забрать!» — в отчаянии огрызался Рахаев. И коллегия терпеливо слушала простые факты, которые он семь лет пытается донести до судей Карачаево-Черкесии. Вот они.

Осень 2011 года. Рахаев, имеющий репутацию безупречного офицера, только-только перешел из Департамента собственной безопасности МВД по Северному Кавказу в отдел полиции Черкесска на должность начальника уголовного розыска. В ночь на 7 октября несколько его подчиненных (некоторых из них он еще даже не знал, а другим уже предложил поискать новую работу) задерживают двух подвыпивших мужчин, Джатдоева и Джанкёзова. Джатдоева везут в ОВД, а Джанкёзова — в опорный пункт на окраине города. Там он проводит всю ночь с оперативниками, а наутро его доставляют в горотдел избитым. Потом мужчину везут в суд, где он получает десять суток, и возвращают в уголовный розыск. Вскоре в одном из кабинетов обнаруживают его труп.

Экспертизы гласят, что мужчина умер от травматического шока: ему сломали десять ребер и отбили внутренние органы. Но получил он эти травмы как минимум за 4–6 часов до смерти, то есть когда находился в опорном пункте с оперативниками.

Сперва Рахаев с подачи следователя, который пригрозил ему арестом, выгораживал своих сотрудников: подписал протокол, что Джанкёзов упал с лестницы. Но подчиненные эту заботу не оценили. На несколько дней они пропали, а когда объявились, дали одинаковые показания, что Рахаев до смерти затоптал Джанкёзова в своем кабинете, а потом заставил отнести труп в их комнату. Они утверждали, что накануне Рахаев создал оперативную группу по раскрытию серийных краж, собрал оперативников на совещание и потребовал задержать Джанкёзова и Джатдоева. Но в архиве горотдела не нашлось приказа о создании такой группы, а в журнале дежурной части — отметок, что оперативники в тот вечер получали табельное оружие, как положено при выходе на задание.

В 14 следственных действиях в качестве понятого участвовал двоюродный брат руководителя следственной группы. Из 12 записей с камер видеонаблюдения в ОВД к делу приобщены только три. Осмотр опорного пункта, где предположительно избивали Джанкёзова, провели через одиннадцать месяцев, а биллинг телефонов погибшего и обвиняемого запросили только через пять лет — хотя правоохранителям известно, что эти данные хранится три года.

Множество вот таких процессуальных и фактических претензий Рахаева и его защитников к следствию кочевали из процесса в процесс (.pdf). Но в последнем приговоре обнаружилось кое-что новое. Формулировки судьи показались юристу фонда «Общественный вердикт» Дмитрию Егошину и адвокату Петру Заикину знакомыми — точно так же изъяснялся прокурор Солтан Макашев в прениях на втором процессе. «Он как говорит, так и пишет, вот мы и обратили внимание», — сообщил коллегии Верховного суда адвокат Заикин.

Для убедительности защита заказала лингвистическую экспертизу. И действительно —

больше 80% текста приговора, якобы изготовленного судьей Расулом Ижаевым, дословно совпали с прениями Солтана Макашева.

Особенно плотные заимствования — с редкой заменой глаголов на синонимичные — начинаются аккурат после слов: «С мнением подсудимого и его защиты суд не соглашается по следующим основаниям…» Адвокат Заикин убежден, что это — нарушение тайны совещательной комнаты и железная причина для отмены приговора.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera