Комментарии

«Мы с нашим культом силы — варвары»

Монолог Светланы Алексиевич

Фото: РИА Новости

Культура

Елена Дьяковаобозреватель

5
 
Светлана Алексиевич:
писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе

— Вчера узнала о присуждении мне премии Анны Политковской. Это было совершенно неожиданно. И после того — все время думаю об Анне.

Я думала и думаю: Анна — единственный человек, который остался чистым. Единственный человек, избежавший компромисса. Резкий, прямой. Словно свыше благословленный своей непримиримостью. И особым сиянием этой непримиримости.

А мы все — стали соучастниками того, что происходит в стране. Утром пьем кофе, заглядываем в компьютер: сколько там дней голодает Сенцов? Свыше ста тридцати? А-а-а…

Я встречалась с Анной раза три. Особенно запомнилась одна встреча, в Осло. Мы обе читали там лекции. Пошли пить кофе, долго разговаривали вдвоем. Конечно: это был обожженный нерв. Она без конца говорила о Чечне, о войне.

И возле нее было всегда отчасти стыдно. Да, быть собой — было стыдно. Потому что она дошла до конца. А мы нет. Она не позволяла себе никакого отступления.

Я говорила Анне: я не смогла бы сейчас поехать в Чечню. И работать так, как она. У меня кончился внутренний запас защиты от зла. От созерцания зла. Внутренний запас того, что позволяет свидетелю горя такого накала остаться нераздавленным. Я не выдержала бы ее опыта.

А Анна… сколько раз она ездила на войну? В лагеря беженцев? Входила с грузом воды в захваченный зал «Норд-Оста». Помните? Ей разрешили принести заложникам воду. Сколько у нее было таких бесстрашных стояний перед лицом зла и перед лицом горя? Десятки.

Но хорошо помню и ее слова: людей на стороне добра всегда больше, чем тех, кто служит злу. И именно из Чечни, из прифронтовой полосы Анна Политковская это знание вынесла.

Она говорила: люди на стороне добра вели ее по войне. Спасали. Помогали. И кто-то из них платил за это жизнью.

Я не хочу громких сравнений. Но по темпераменту текста, по бескомпромиссности Анна ведь была — Короленко наших дней. Помните? Он так часто в текстах срывается на крик! От бессилия. От накала гнева. Благородного гнева.

Но в его России еще можно было кричать. И люди — слышали. Слышат ли сейчас?

Когда бываю в школах, у меня все чаще после разговоров остается чувство: школа сегодня ограничивает опыт детей военным опытом.

Опыт святого, высокого, данный детям, — это война. Что очень опасно. Здесь заложена мина внутри: мысль о том, что мир насилия легитимен. Что сильные люди лучше слабых.

А я все время пишу о другом: о слабых. О выживании души. Не о том, как победить в войне: о том, как остаться на войне человеком.

На Украине я не была в зонах боевых действий. Но много разговаривала с беженцами из этих зон. И видела те же глаза женщин и детей, столкнувшихся впрямую со злом. С очень большим злом. Те же глаза, что у женщин и детей, переживших когда-то мировую войну.

И новейшие ликования сделали танк лучше американского, подводную лодку страшнее американской! — они не о технических приоритетах говорят. О технических приоритетах судить не могу. А вот о моральном содержании этих победных криков… Мы их считаем патриотизмом.

А это не патриотизм. Это варварство. Я думаю, что мы, с нашим культом силы, — варвары.

После Чернобыля мы все, весь мир, вплотную подошли к мысли: как опасно не любить! Даже не человека не любить, а жучка, паучка. Леса и грунтовые воды. Все, что мы так безжалостно насилуем ради прогресса. Природа в ответ на нашу нелюбовь взрывается яростью и бунтом.

Ее, природы, бунт может стать самым опасным из всех бунтов униженных и угнетенных, какие мир видел прежде. Природа кричит без звука, как опасно не любить! Мы не слышим.

Сейчас особенно возобновился культ грубого насилия. И мы с таким удовольствием вернулись в мир насилия! Еще раз: мы его заложники. И это очень пугает. Смотрите, с какой охотой судьи судят сегодня за репост, за шут знает что. И самое страшное, что люди в огромном «зале суда» (а сегодня он расширен до пределов всего мира — информация несется по миру мгновенно) слышат это «ликование судей». Удовольствие судить. И люди это впитывают.

Да, они не могут убивать сегодня невинных. По крайней мере — в нашей части света. По крайней мере — пока. Но отправлять в тюрьму по надуманным абсолютно обвинениям — могут.

Я думаю: мы все, люди нашей цивилизации, нашей «одной шестой» — заложники культуры войны. До сих пор. И может быть сегодня даже больше, чем были ими в конце XX века.

Записала
Елена Дьякова,
«Новая»

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera