Сюжеты

Галич как алиби

Почему поэт, за распространение записей которого в СССР сажали по политической статье, на один вечер стал героем ТВ

Этот материал вышел в № 116 от 19 октября 2018
ЧитатьЧитать номер
Культура

Ян Шенкманспецкор

7
 

100 лет со дня рождения Галича. Поэта крамольного, опального, не укладывающегося в форматы. Но не заметить дату нельзя. Выходят передачи, пишутся статьи, а 20 октября концерт его памяти покажут на Первом канале. Диссидент и антисоветчик Галич становится мейнстримом? Это возможно?

Фото: kstati.net

Десять минут до начала концерта. У входа в «Градский-холл» стоит Константин Эрнст, в холле давка. Две шустрые девушки с холодными глазами отдают распоряжения массовке: «Те, кого отобрали, проходите, остальные стоят тут. Кто наши, первый ряд занимаем. Нет, сюда ходить запрещается». Дресс-код: корпоратив в бухгалтерии. И взгляд такой: я правда же хорошо выгляжу? Увидели на сцене баян, сдержанно засмеялись. Показали руками, как на нем играют. Туда-сюда. Да, смешно, если вдуматься. Это для них на сайте «Градский-холла» размещен скрин из «Википедии»: «Галичу было запрещено давать публичные концерты. Его не печатали и не позволяли выпустить пластинку. Его песни распространяли и передавали друг другу в магнитофонных записях, которые изымались работниками КГБ при обысках».

Эфир на Первом. С одной стороны, что в этом плохого, кроме хорошего? Миллионы людей услышат его песни, задумаются. Тем более что аналогии прозрачные: и про референта из органов, и про машины с обкомовскими номерами, и про холуев да топтунов с секретаршами. С другой, Галич на Первом — это как «меня к себе зовут большие люди, чтоб я им пел «Охоту на волков».

Присвоение системой того, что изначально антисистемно, превращение боли в интертейнмент. Одним словом, постмодернизм.

На заднике — фото Галича с сигаретой в руке. Выражение лица несколько ошарашенное: вы что, совсем охренели?

Очень приличные люди в этот вечер на сцене. Выходит Познер и рассказывает, что Галич не был обижен властью, даже получил премию КГБ. Выходит Ширвиндт и говорит: «Хочется выглядеть баррикадным диссидентом, но нет». Выходит Градский и поет «Молчание — золото». На заднем плане кадры лесоповала. Голос у него богатейший.

Все очень достойно, никаких фонограмм, что в телевизионных условиях редкость. В нужных местах подключаются аккомпаниаторы: гитара, бас, ударные. Есть своя прелесть в том, чтобы услышать эти песни в качественном звучании. Одна из главных причин, почему сейчас мало слушают Галича, — вовсе не его политическая позиция. Почти нет качественных записей (исключение — норвежский диск «Крик шепотом»). Какую ни включишь — все шипит, фонит, частоты срезаны, даже слова не всегда разборчивы. Удовольствия никакого. Для человека ХХI века, чье ухо привыкло к богатым аранжировкам, к хайфаю и даже хайэнду, слушать его — тяжелое испытание. Галич это понимал. При попытке сделать хорошую запись, как мы помним, он и погиб.

Выходит Макаревич, ни слова не говоря, поет «Когда я вернусь» и уходит. Макаревич в галичевской теме человек не случайный. В 2014-м он записал целый альбом его песен — «Облака». Ему же принадлежит одно из лучших посвящений Галичу:

Ведь это ж только вам чудится,
Что все идет, как вам хочется…
А я искал его улицу,
Вспоминал его отчество…
Вы в спокойствии тонете,
Но когда дурить бросите —
Вы его еще вспомните,
Вы о нем еще спросите.

Наверняка ему есть что сказать об Александре Аркадьевиче. Но нет, поет и уходит.

История рок-исполнений Галича не очень длинная, но имеется. «Облака» записывал Шевчук, «Аллилуйю» — Сукачев. На подготовленном к столетию трибьюте «Веселый разговор» (лейбл «Отделение Выход») исполнители более андерграундные: Умка («Ой, не шейте вы, евреи, ливреи»), «МашнинБэнд» («Сердце, молчи»), Чернецкий и Чиж («Эрика» берет четыре копии»), Сергей Селюнин («Я вышел на поиски Бога»). Показательно отсутствие во всех галичевских проектах Гребенщикова. Он, впрочем, и Высоцкого не поет. Из троих наших главных поэтов с гитарой его выбор — Окуджава.

Обложка трибьюта «Веселый разговор»

Рок-Галич существует, но существует и поп-Галич. На сцену выходит Александр Маршалл в темных очках. Помните такого? Когда-то он выступал в нашей экспортной хард-рок группе «Парк Горького». Потом стал записывать откровенную попсу вперемешку с шансоном. Плюс патриотический уклон. В прошлом году сыграл в Донецке на концерте, посвященном Дню республики, духоподъемную песню:

Я русский, я тот самый колорад.
Совдеповский отстой, фашист
и вата.
Я тот, кто любит водку и парад.
Я отпрыск победившего солдата.

В «Градский-холле» он пел «Отчий дом» Галича, тоже, если вдуматься, патриотическое произведение, только патриотизм его другого свойства, горький, а не победительный и хвастливый. Написал ее человек, выкинутый из своей страны, умерший на чужбине:

Как же странно мне было,
мой Отчий Дом,
Когда Некто с пустым лицом
Мне сказал, усмехнувшись,
что в доме том
Я не сыном был, а жильцом…
— А в сыновней верности в мире сем
Клялись многие — и не раз! —
Так сказал мне Некто с пустым лицом
И прищурил свинцовый глаз.

«Был ли Галич патриотом?» — спрашивает в паузе Познер. И отвечает: «Конечно, был». Вот это и называется стиранием граней.

Из статьи «Песня — это оружие» («Вечерний Новосибирск», 1968): «Галич, кривляясь, издевается над самыми святыми нашими понятиями… Вот ведь до чего доводит потеря чувства гражданственности! Да разве можно вот этак — о своей родной стране, которая поит тебя и кормит, защищает от врагов и дает тебе крылья? Это же Родина, товарищи!»

Еще одну грань стер Скляр, спевший на концерте «Мы похоронены где-то под Нарвой» («Где полегла в сорок третьем пехота/Без толку, зазря,/Там по пороше гуляет охота,/Охота, охота,/Там по пороше гуляет охота,/Трубят егеря!»). Трудно не вспомнить в этой связи две песни из актуального репертуара Скляра: «Возьмем Манхэттен, а потом Берлин» и «Когда война на пороге,/Нам слышен голос заветных времен,/Русские своих не бросают — это закон», написанную в разгар событий в Крыму и на Донбассе. Сегодня, в 2018-м, не только Крым наш, но и Галич.

Были на концерте и смешные моменты. Когда пели «Тонечку», на словах «Отвези ж ты меня, шеф, в Останкино» Эрнст понимающе переглянулся с соседом и принялся аплодировать. Во время исполнения Шнуровым песни про то, как зэки ломали памятник Сталину, из зала вдруг стал подпевать Градский: «Малосольный огурец кум жевал внимательно». А потом закричал: «Молодец, Сережа, давай!» Песня довольно страшная, не знаю, почему Шнур выбрал именно эту вещь, но лучше всего у него вышла концовка: «Дай-ка, братец, мне трески и водочки немного».

«Преуспевающий человек, как он стал диссидентом?» — недоумевал Познер. Это, действительно, понять сложно.

А потом что-то про «бодряческий смех боевитых мужчин и женщин». Я оглянулся вокруг и именно этот бодряческий смех услышал. На сцену вышла Ольга Кормухина (весной она пела на открытии Крымского моста), сказала: «Я всегда мечтала петь бардов» и бодрячески рассмеялась. Люди хихикали, хлопали в такт, радовались. С другой стороны, хорошо, что это возможно. Вспомним, что Галич был чуть ли не единственным автором-исполнителем, распространение записей которого приравнивалось к антисоветской агитации. Сажали и за других, но по статье «спекуляция», а тут — политическая статья.

Максим Кравчинский в книге «Музыкальные диверсанты» пишет об одесском коллекционере Станиславе Ерусланове, который получил четыре года колонии за Галича. А в 1982 году, как пишет Михаил Аронов в биографии Галича, был осужден Петр Бутов за хранение целого ряда изданий. Их перечень начинался со сборника стихов «Поколение обреченных», в котором, как утверждало обвинительное заключение по его уголовному делу, «А. Галич с антисоветских позиций возводит грубую клевету на коммунистов, органы правосудия и управления СССР, извращает политику партии и Советского государства в области внешней политики. Вся книга проникнута ненавистью к Советской власти».

Хочется верить, что все это в прошлом, и Галич просто хороший поэт, а то, о чем он пел, уже неактуально, но оно актуально. И Эрнст, четко понимающий, что можно, а чего нельзя, не может этого не знать. Какие же у него мотивы? Я верю, что он искренне любит Галича, у него вообще прекрасный вкус. Я замечал такое за целым рядом музыкальных продюсеров. Дома они слушают изысканную музыку, а в эфир транслируют шлак, потому что «народ не поймет» и вообще главное — рейтинги. Но раз в жизни, тем более к столетию, можно дать в эфир то, что любишь.

Возможно, он думает о будущих мемуарах. Там можно будет описать этот смелый поступок. Типа, я выбираю свободу. Страшное было время, все боялись, можно было лишиться работы, и вот, с огромным трудом… Галич — алиби своего рода. Потом можно будет сказать, что у нас на канале был тогда не только Петр Толстой со своей пропагандистской передачей, но и Александр Аркадьевич. Тут к месту вспомнить пророчество одного из героев Ремарка. Когда война кончится, говорил он, окажется, что в Германии не было ни одного фашиста, все как один боролись с Гитлером.

На Галиче клеймо антисоветчика. Но ведь это не главное в нем. Если бы людей в лагеря сажала какая-то другая власть под руководством другой партии, его бы это тоже вряд ли устроило. Важнее антисоветизма нонконформизм, отказ приспосабливаться, юлить, врать, бояться. А это совсем непопулярное сейчас качество. Ровно так же, как пятьдесят лет назад, все всё понимают, но, выйдя с концерта или включив магнитофон, продолжают заниматься тем же, чем занимались до этого: приспосабливаться, юлить, врать, бояться.

Концерт окончен. Через два месяца, 11 декабря, — столетие Солженицына. Наверняка его тоже пышно отпразднуют по ТВ. Не удивлюсь, если юбиляра поздравят руководители ФСИН, а пара офицеров ФСБ зачитают вслух главы из «Архипелага ГУЛАГ». Важная, актуальная сейчас книга.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera