Репортажи

«КамАЗ» затонул, «Газель» затонула и пчелы наши уплыли»

Репортаж из зоны бедствия в Краснодарском крае

Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»

Общество

Алиса Кустиковакорреспондент

 

Восемь утра. Маленькая красная иномарка, груженная противопожарным оборудованием, вовсю мчит по щебенке, почти не притормаживая на крутых поворотах. За рулем — сдержанный Гриша, на соседнем кресле рядом с водителем — штурман Максим Ребеченко, руководитель волонтерской группы «Добровольные пожарные Кубани», мы с фотографом Алиной примостились сзади.

Ребята едут «откачивать». После того как из домов, пострадавших от наводнения, стала уходить вода, дороги станиц превратились в месиво из грязи, ила и канализационных стоков. В подвалах стоит вода. И поскольку МЧС спасает преимущественно школы и больницы, с водой под полом жители сражаются самостоятельно. Свободные руки здесь на вес золота. Особенно если они вооружены шлангами и помпой.

Грузимся в гараже. Максим нагнулся над багажником.

— Помпа, два рукава. Заборник есть. Отвертка у тебя есть? Есть. Новая. Вода для умывания есть. Мыло. Рации есть, телефоны есть. Поехали!

Путь лежит в сторону Апшеронского района. Это один из трех районов Краснодарского края, больше всего пострадавших от наводнения. Два других — Туапсинский и Адлерский районы. В зону подтопления добровольные пожарные выезжают уже четвертый день группами от двух до четырех человек. За день успевают «откачать» три-четыре дома.

Деньги на откачку воды и сушку домов помогает собрать фонд «Предание» но дело идет нескоро — из 300 тысяч собрано всего пять.

Мы с помпой!

Максим Ребеченко из добровольных пожарных протягивает рукав для откачки воды, станица Кабардинская. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»

— Слежу я за наводнением и думаю — надо подключаться, — рассказывает Максим. — А как подключаться, если у нас только «Москвич» старенький, дрябленький? Утром проснулся: куча сообщений, планируем ли мы включаться, какая нам нужна помощь. Это был знак!

Машину добровольные пожарные каждый раз находят у друзей.

— Мы приезжаем в город, я связываюсь по рации с МЧС, и нам ставят задачу. Я первый раз позвонил, говорю: «Здравствуйте, мы с помпой». Собеседник аж завис на секунду. «А, вы с помпой». Давайте, сейчас я вас прикреплю.

Обычно добровольные пожарные сажают лес и тушат пожары. На Кубани жгут рисовую солому, в конце августа горят плавни — тростники. В этом году одна стихия сменила другую: сначала — огонь, потом — вода.

Спрашиваю: что сложнее?

Пострадавшие дома-бараки, Кривенковское. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»

— Ну, огонь — это всегда более эффектно, а тут такая монотонная работа — выкачивать что-то из чего-то, — говорит Максим. — Но есть здесь риски заразиться, если есть порезы. Или отравиться угарным газом от работающей помпы в помещении.

Через пару секунд продолжает:

— Огонь — это косвенное спасение людей, вклад в борьбу с изменением климата, спасение ценных природных территорий. А это — прямая помощь.

Помощи здесь рады. Максим припоминает старого кота, которого они нашли во время прошлого выезда.

— Он грустно сидел на куче вещей, которые из дома вынесли, и отогревался. Явно не местный кот — соседи его не признали, возможно, его водой принесло. Видно, что старый кот, но на его веку, видно, такого не было. Прошлый раз такое было в 1991 году.

Хадыженск

Хадыженск. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»

Мы подъезжаем к Хадыженску. После наводнения и дней непогоды в город пришло солнце: оно освещает дома со следами от воды на уровне окон. На том же уровне серый иловый след окрасил и яркую осеннюю листву. Ниже — несколько дней подряд стояла темная, грязная вода.

Подъезжаем к зданию администрации. Тут развернул свою работу штаб: за столом сидят психолог и «предводитель» местного казачества. У коробок с гуманитарной помощью сердито ходит невысокий человек в палевом свитере. За его спиной высятся коробки с резиновыми сапогами — без них в Хадыженске сейчас никак. Парень в камуфляже отыскивает имена жителей на плотно забитом фамилиями листке.

В гардеробе лежат тюки с одеждой, человек десять собирают вещи. После наводнения сюда приходят целыми семьями — те, кого вода оставила без всего. Тут встречаю Галину.

— Маленькую шапочку не надо? — спрашивает она, вытаскивая находку из мешка с детскими вещами.

Галина работает в администрации художником. И хорошо помнит еще прошлое наводнение — в 1991 году. Тогда ей было двадцать пять, с мужем только переехали в Хадыженск.

Хадыженск, казаки разгружают гуманитарную помощь. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»
Один из пострадавших, Хадыженск. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»

— Сижу афишу пишу, ничего не знаю, такое солнце яркое, — рассказывает она о событиях 27-летней давности. — Прибегает электрик наш и говорит: «Галя, а ты знаешь, там наводнение!» — «Какое наводнение?» — «Да почти мост сносит». Говорю: «Что ты, шутишь, что ли?» Пошла, рекламу повесила. Возвращаюсь — а директор говорит: «Галя, срочно собирайся, ты с той стороны, давай быстро, а то ты не пройдешь».

Я бегом собралась, мы с электриком до моста добежали — все, нет моста.

— (продолжает) Мы на висячий мост — там тоже не пройдешь. Но нас какой-то таксист подвез — по другому мосту пробежали.

В тот раз вода ушла быстро, вспоминает Галина. «Лето было, — замечает она. — А сейчас она держится долго».

В 1991 году не было системы оповещения — никто ничего не знал. «Сейчас сирена была: три или четыре раза, и эсэмэски приходили», — замечает она.

Пожарные откачивают воду с детской площадки в Хадыженске. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»

В этом году семья Галины не пострадала, повезло — до их дома вода не добралась.

Зато не повезло родственникам. «Я наверху живу, услышала, стала родственникам звонить — давайте уходите, а они говорят — мы слышали, уже ушли».

Но дом остался — три дня его убирали, рассказывает Галина.

Убирали вместе с волонтерами. «Приходили три парня помогать, я спросила имена, хотим благодарность написать», — говорит Галина.

У штаба встречаем наших добровольных пожарных. Надо ехать в станицу Кабардинскую — там до сих пор стоит вода, а МЧС и волонтеры готовят к учебе залитую водой школу. Кабардинская — это минут пятнадцать по вихляющей грунтовке. По дороге встречаем следы, которые оставила вода, — одежда на деревьях, подмытая дорога, кусок диванной обивки на обочине.

Марш-бросок на «Уралах»

Кабардинская. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»

Рассказывает начальник Крымского поисково-спасательного отряда МЧС России Денис Горбачев — командир отряда спасателей, которые первыми прибыли в зону затопления: «Мы погрузились на три пожарных «Урала», в зоне подтопления могли пройти только они».

Добрались до железнодорожного полотна, где отряд из 14 человек сделал марш-бросок на пять километров к железнодорожному полотну до станицы Кабардинская. Там на лодках в гидрокостюмах занялись спасением людей. С крыш и чердаков удалось снять 70 человек, из них — 20 детей.

«Сложность была еще в том, что люди вымокли, не было обогрева, доставляли их на землю возле станции Кабардинская, и местные жители развозили спасенных на ночевку по домам», — говорит спасатель.

Станица Кабардинская

Школа в Кабардинской. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»

На въезде в Кабардинскую встречает патруль. Пускают только местных жителей и спасателей. Уже третий день сотня волонтеров из кубанских вузов в заметных ярко-кислотных жилетках очищает от грязи местную школу. От нее мало что осталось. Выбиты окна, нет полов, а мебели — и подавно. Но хуже всего, что в подполе по колено грязной воды. Тут-то и нужна помпа. Максим и Гриша разгружаются и растворяются в толпе волонтеров, которые вывозят из школы тачки с грязью, засыпают щебнем пол, обустраивают кабинеты.

Во дворах домов стоит бытовая техника — холодильники, микроволновки и духовки. Жители еще надеются их просушить, а вдруг заработают? Там же — автомашины, многие не успели отогнать транспорт на безопасное расстояние.

На солнце блестит жирная коричневая грязь, дорога сложена из настилов, по ним можно пробраться только в резиновых сапогах — и то не везде.

Около каждого дома — груды разломанной, пропитанной влагой мебели, мокрой одежды. Это то, с чем жители уже попрощались: КамАЗы уже несколько дней вывозят пострадавшие вещи на свалку.

Возле одной из таких пирамид встречаю невысокую женщину в очках. Она зовет меня в дом и представляется — Наталья Николаевна Горобченко, всю жизнь преподавала русский язык в школе. На заборе висит объявление: «Продается мед», — после выхода на пенсию семья школьных учителей обустроила пасеку. Как жить после наводнения, семья не знает.

Нталья Горобченко. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»

— Нам никто не сообщил, — разводит руками она. — Я ждала мальчика, репетитором занимаюсь по русскому языку. Вдруг вижу в интернете — в Туапсе вода. А сама сижу, повторяю причастия.

О том, что в станицу пришла вода, Наталье Николаевне сказал коллега — учитель. Ничего из вещей спасти не удалось. «Хотела микроволновку поднять, чайники, мультиварку, — рассказывает она. — А сын меня схватил, на окно поставил и с окна на чердак закинул. Там мы и сидели с мужем и сыном втроем — мокрые. Там у меня вещи детские были — намотали на ноги. Муж хоть успел схватить инсулин — у него диабет.

Так, на чердаке без еды и воды, семья просидела полтора дня. Сгинули бы, говорит Наталья Николаевна, если б не сын Витя, — триста метров проплыл в разгар наводнения до соседей, чтобы принести отцу хоть немного еды. «Он прямо с крыши прыгнул и поплыл по пучине, — вспоминает она. — Я сижу, трясусь за него. Он об забор штаны порвал, но еду принес и отцу дал.

Ему еще соседи кричали: «Витя, Витя, правее», течение было сильное. Пока он плыл, я ревела. Потому что вот там, на углу, человек утонул».

Если бы Виктор не отправился за съестным, спрыгнув в поток, семья, спрятавшаяся на чердаке, 36 часов была бы без еды...

Наталья Николаевна рассказывает, что видела своими глазами, как совсем рядом с ними пытался удержаться за доски забора седой незнакомый человек — но не смог, унесло течением.

Когда вода стала сходить, за ними приплыли на лодке. Как оценить ущерб, который принесла вода, Наталья Николаевна не знает, — пропало все, что копили всю жизнь.

Кабардинская. После откачки воды ил выгребали лопатами. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»

— Тут так красиво было: шикарный уголок был, прихожая, — всплескивает она руками, когда мы заходим в пустой дом. Мебель всю вынесли, я только ящики с документами успела вытащить и ноутбук. Блендер купила, месяц не попользовалась, посудомоечная машина. Вот сколько ущерба — 100 тысяч разве хватит?

По центру комнаты стоят пакеты с гуманитарной помощью. Наталья Николаевна открывает одну из коробок и перечисляет набор: «Сахар, соль, тушенка, сгущенка, печенье, чай, спички».

Но больше всего Наталья Николаевна жалеет пчел. «Пчелы погибли, — говорит она. — Там стояли ульи из пенопласта — накренился прицеп, и поплыли.

А мы живем на пчелах. «Газель» затонула у нас во дворе с тонной меда. Полтонны сахара в воде растворилась. Ну как жить: КамАЗ затонул, «Газель» затонула и пчелы наши уплыли!»

Во дворе стоит та самая «Газель». На окне пальцем выведено: «Не сдавайся!» «Кто написал? Да еще до наводнения написали», — говорит Наталья Николаевна.

Ирина Владимировна и Владимир Михайлович Чепашовы, Кабардинская. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»

Семья Чепашовых живет на краю станицы, в низине — дома здесь пострадали больше всего. Ирина говорит, что сирен они не слышали, СМС тоже не приходили.

«Вода била фонтаном из-под пола, — рассказывает Ирина. — Схватили документы, доплыли до лестницы, забрались под крышу и на чердаке сидели. С двух часов ночи до шести вечера следующего дня, почти целые сутки. С одним яблоком. Телефон почти разрядился, мы только отвечали «мы живы» и вешали трубку».

В шесть вечера за Чепашовыми пришла лодка. Но когда семья вернулась, дом было не узнать.

«Я дверь открыла и выла в голос, потому что пропало все, — рассказывает Ирина. — Ила выше щиколотки — три дня выгребали. Диваны пытаемся высушить, мебель выкинули, бытовую технику тоже. Вышли на пенсию и решили, что сделаем ремонт последний раз в жизни, все покупаем, чтобы спокойно коротать старость. Вышли».

Ирина говорит, что оценочная комиссия, которая пришла в первый день после наводнения, установила, что вода в доме была на уровне 110 сантиметров. Под оценку попали только предметы первой необходимости: кровать, холодильник, телевизор. Семья может рассчитывать, как и другие, которые потеряли все, на 100 тысяч рублей.

Теперь впереди месяцы работы — Чепашовы надеются убрать дом хотя бы к Новому году.

— В первую очередь надо восстановить газ, — говорит Ирина. — Спать будем на полу — дали нам матрац. Света столько дней не было, сейчас хоть включили. Восстановить нереально. Двери разбухли, не закрываются, пол надо менять. Успеем до гробовой доски, нет? Сказали оценщикам, что у нас три миллиона ущерба. Нам оценщики поулыбались и пошли.

Но есть беда, которую не оценить. Ирина рассказывает, что на их глазах от наводнения погиб сосед. «Он стоял в доме на окне по пояс в воде и кричал. Мы с крыши его видели, разговаривали с ним, он все кричал: «Помогите!» Но мы не могли ничего сделать. Четыре раза в МЧС звонили, никто не приехал. Когда за нами приплыли, он не отзывался уже».

— Вода холодная, а он был в нижнем белье, — говорит Ирина. — Младший сын у него ушел в магазин и не мог вернуться из-за наводнения. Вода ведь ледяная — я пока с крыльца плыла, меня судороги свели, я двигаться не могла.

В станице Кабардинской жертвами наводнения стало четыре человека. В основном пожилые люди. От сердечного приступа в холодной воде скончалась школьная учительница, унесло течением двух мужчин. Александр Антипов потерял отца.

Погибший во время наводнения Николай Антипов, Кабардинская. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»
Александр помогал эвакуировать людей, пострадавших от наводнения. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»

Мы встретились в день похорон. Александр — спасатель, дежурный ситуационного центра Апшеронского района, и в день наводнения весь день вызволял соседей из воды. «Я из дома вышел в магазин купить продуктов и не смог вернуться домой, — рассказывает он свою историю. — Когда пришла вода, я дозвонился по начальника штаба, и он дал команду выделить мне лодку со спасателями. Мы шли на моторной лодке, снимали людей с домов и эвакуировали на вокзал. До дома отца спасатели добрались только часа в два-три дня».

«Когда в 11 часов ночи я нашел его со спасателями, на поверхности видел только руку. Остальное было под водой, — говорит Александр.

— Вскрытие показало — у него была вода в легких. Я как увидел это, вышел из дома и пошел куда глаза глядят. Меня сотрудник МЧС чуть ли не за шиворот схватил, остановил. У меня на крыше, как у эмчеэсовца, было готово все: вода, еда, теплая одежда, лодка. Отец просто не смог выбраться на крышу из дома».

Гуманитарная помощь прибыла в Кабардинскую. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»

К тому моменту в станицу прибыли профессиональные спасатели. «Наши попытки помочь сами оцените — мы с Геной семь человек спасли с детьми, — говорит Александр. — Раньше МЧС не смогли бы прийти точно. Вода разлилась, было бешеное течение. Река вела себя непредсказуемо — то останавливалась, то начинала падать. Я участвовал в ликвидации почти всех происшествий, но такого я не видел».

Но Александр винит в беде не только стихию. Несмотря на то что тендеры на расчистку русла реки проводятся вроде бы регулярно, когда такие работы проводились на самом деле, местные вспомнить не могут. А без них река попадает словно в бутылочное горлышко, обрушивая воды на населенные пункты.

Вечером мы встречаемся с Максимом и Гришей на площадке у школы. «Покачать» они успели не только в школе, но и в подвале жилого дома по соседству. И на завтра приедут снова — с рукавами и помпой.

Григорий Лазутин и Максим Ребеченко из добровольных пожарных настраивают помпу, Кабардинская. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»

официально
 

Работы по восстановлению коммуникаций завершены, часть — по временной схеме. Для того чтобы просушить дома, будет выделено 300 единиц тепловых пушек, двадцать из них — для школ, детских садов и тепловых подстанций. Идет зачистка территорий от мусора и от наносов на центральных улицах. Восстановлено автобусное сообщение. Повреждено почти семь тысяч домов. Более 300 домов в Апшеронском районе признаны аварийными. Программа расселения не предусмотрена. Социальные выплаты — 50 тысяч рублей жителям, которые частично утратили имущество, и 100 тысяч — тем, которые потеряли его полностью.

Станица Кабардинская. Фото: Алина Десятниченко, специально для«Новой»
Казаки помогают разгребать завалы, станица Кабардинская. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»
Любовь Ефремова в своем затопленном доме, Хадыженск. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»
Волонтеры из КубГАУ помогают разбирать завалы в школе, станица Кабардинская. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»
Спасатель ужинает, станица Кабардинская. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»
Жительница станицы Кабардинской смотрит, как волонтеры убирают ее двор. Фото: Алина Десятниченко, специально для «Новой»

Краснодар — Хадыженск — станица Кабардинская

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera