×
Сюжеты

Последняя баррикада

Текст к пятилетию Майдана, который мне очень не хотелось писать

Фото: Юрий Козырев / «Новая газета»

Этот материал вышел в № 22 от 27 февраля 2019
ЧитатьЧитать номер
Политика

Ольга Мусафировасобкор в Киеве

55
 

Я боюсь этих февральских дней. Собственных воспоминаний боюсь, мест в центре Киева, постов и фотографий в фейсбуке, наступающих со всех сторон телевизионных эфиров, где причастные смешиваются с непричастными, и вторые заявляют о себе гораздо громче, боюсь поминальных свечей на брусчатке и впервые тогда услышанной «Плине кача…» на фоне уже весеннего солнца в витринах и на предвыборных бордах… Ничего более высокого и страшного одновременно в моей жизни не было.

…Баррикада стояла на пересечении Крещатика и улицы Богдана Хмельницкого, у ЦУМа, забранного в леса. Рабочих, конечно, как ветром сдуло. Только трепетало полотнище с вопросом: «Ринат, ты продал или предал?» Накануне самый киевский из всех магазинов перешел в собственность хозяина Донецка Ахметова, «кошелька» Януковича, и хозяин затеял перестройку. О перспективах президента — он досиживал у власти последние сутки — сообщал дорожный знак на углу, белый кружок с полосами по диагонали и надписью «Зона Яныка»: второе слово добавили краской из баллона. Защитников баррикады почти не осталось. Все, кто мог, имел силы, ушли на передний край, к Европейской площади, сдерживать очередной штурм «Беркута». Оттуда доносились крики, хлопки светошумовых гранат и плыли клубы дыма. Потом наступила плохая тишина. И совсем рассвело.

Друг за другом возвращались с поля боя, не глядя назад. «Кто уйдет — не будет предателем, кто останется — будет героем», — сказал накануне Юрий Луценко, бывший «оранжевый» министр внутренних дел, недавний политзэк: нельзя требовать сверх меры от людей гражданских, когда вокруг пожары и стрельба боевыми. Мужчина лет сорока, в куртке-«аляске», с сумкой, откуда торчал велосипедный шлем, такие заменяли каски, механически возил ладонью по рукаву, как бы пытаясь разгладить прожженную ткань, — чтобы не задавали вопросов на работе, не ахали дома.

— Господи!..

Несколько женщин, ранних птах, прилетевших сюда — по виду, скорее всего, жили неподалеку, сочувствовали Майдану, — повернулись в сторону улицы Хмельницкого. Оттуда, по проезжей части, темная по белому, двигалась маршевым шагом колонна.

«Титушки», конечно. На грязную работу добивания майдановцев с тыла, битами, только их и бросают.

— За руки надо хватать, умолять, чтобы остановились… Не звери же, правда?

Простоволосые женщины на черном от копоти снегу. Лицом к неотвратимому. Ближе, ближе. Не может быть. Что-то невероятное.

Февраль 2014 года, Киев. Протестующие убирают Майдан. Фото: Юрий Козырев / «Новая газета»

— …Рідні наші, голубоньки, не плачте, простіть! Поїзд нам зупинили, маршрутки зупинили, половину дороги — полями, пішки… — обнимают и оправдываются крепкие, возрастные или просто давно небритые дядьки-львовяне, по-детски озираясь вокруг: многие столицу впервые видят не по телевизору. И уходят на передовую, на помощь. Иные сразу же в Небесную сотню.

Последняя баррикада — последняя надежда, когда кажется, что больше ждать нечего.

У кремлевских исследователей «цветных революций» сейчас на душе птички поют. Разброд и шатание, говорят они, — нынешнее состояние Украины.

Палаточный лагерь около Майдана в Киеве в феврале 2014 года. Фото: Юрий Козырев / «Новая газета»

Постмайданную власть хотят менять даже те, кто боролся за свержение режима Януковича. Силы реванша крепнут, если верить рейтингам кандитатов в президенты. Население дезориентировано популистами, в бешенстве от тарифов, в отчаянии от того, что война на Донбассе длится и длится, а между тем новый ахметовский ЦУМ сияет роскошью и полотнище на фасаде давно сняли — олигарх вписался в контекст, оказался партнером…

Стоило жертвовать жизнями и территориями, рвать связи, доказывая, что Украина — не Россия, грызть американские печеньки, реализуя заокеанский сценарий, чтобы спустя пять лет получить такой вот результат?

Ну, тогда краткий ликбез.

Не все российские читатели знают, что последний бой Украинской повстанческой армии — УПА (организации, запрещенной в России) — с отрядами органов госбезопасности состоялся сравнительно недавно, весной 1960 года, более известного благодаря другим событиям — запускам в космос первых советских спутников, например, или ботинку Хрущева, стучащему по трибуне Генассамблеи ООН. Вопреки данным советской историографии, походные группы национально-освободительного движения действовали не только на западе страны, но и в центре, например, в Житомирской области, и даже на Донбассе, от Мариуполя до Горловки.

Только за период с 1944 по 1952 год включительно погибли с оружием в руках или были казнены 155 тысяч повстанцев, 77 тысяч пришли с повинной, репрессировано около полумиллиона человек, из них более 134 тысяч отправлены в концлагеря, более 203 тысяч навечно высланы за пределы Украины. Статистику я взяла из железобетонного источника, постановления президиума ЦК КПСС «О политическом и хозяйственном состоянии западных областей Украинской ССР» от 26 мая 1953 года. Сведения неполные: продолжение следовало до тех пор, пока карающий меч не остановился — последняя баррикада украинского сопротивления выглядела павшей окончательно.

Кто же знал, что она, баррикада, обладает способностью к восстановлению в других видах и форматах?

Фото: Юрий Козырев / «Новая газета»

Дальше — пласт, который мне знаком не только по архивным документам. В 1987-м, в Киеве, и, что примечательно, под эгидой райкома комсомола, образовался Украинский культурологический клуб, сокращенно УКК, первенец демократических перемен. Ядром его стали бывшие политзаключенные из «буржуазных националистов», «цитоплазмой» — студенчество. КГБ напрягся: знаем мы вашу культуру! Но — Горби, свежий ветер, то-се… Просто держали под колпаком. Впрочем, несанкционированный митинг УКК, приуроченный ко второй годовщине Чернобыля и вранья вокруг катастрофы, разогнали жестко, с ломанием рук и носов, силами общественников с красными повязками — так выглядели предшественники «титушек». Все происходило на площади Октябрьской Революции, название предшествовало нынешнему — Майдан Независимости.

Осенью 1990-го, на Майдане, студенты, воспитанные на идеях УКК, потребовали от власти нереально много. А именно: не подписывать новый союзный договор, провести выборы в парламент на многопартийной основе, вернуть в Украину солдат, которые служат за пределами республики, национализировать имущество партии и комсомола и отправить в отставку председателя Совмина. Акцию разогнать не рискнули. Но и «детским капризам» никто потакать не собирался, хоть площадь покрылась палатками, а полторы сотни студентов надели белые повязки голодающих. В лагерь явился на переговоры председатель Рады, в недавнем прошлом секретарь ЦК компартии Украины Леонид Кравчук.

Через неделю революция на граните стала собирать молодежь из всех регионов страны. Скорые увозили в больницы изможденных, с воспалением легких и застуженными почками.

Спустя две недели, после митингов и манифестаций в столице, что откликались подобными беспорядками по областям, депутаты вполне «красной» Рады проголосовали за повестку «проклятых наследников УПА» — не хватало, чтобы они начали упрямо умирать перед камерами зарубежной прессы…

И еще немало лет утекло под сине-желтым государственным флагом, с парадами-визитами-отставками-интригами, политической и прочей жизнью, но без независимого государства по сути. Вряд ли кто-то из важных лиц, занятых накоплением первичного капитала в пустых мечтах догнать и перегнать коллег из России, обратил внимание на малозначительный факт: в помещении некого торгового комплекса полулегально заработало арт-кафе с названием «Остання барикада» («Последняя баррикада») Открыл его народный депутат Олесь Доний, один из самых молодых участников УКК, один из лидеров революции на граните. Арт-кафе популяризовало современную украинскую городскую культуру. Фестивали там, перфомансы, литературные проекты, альманахи, музыкальные сборники. Нет бы важным лицам сразу сообразить: вот же снова поднялась та самая баррикада! Культурное сопротивление, которое неизбежно вызовет к жизни повстанческий дух! Впрочем, проект запретили. Накануне «оранжевого» 2004 года…

Майдан, февраль 2014 года, Киев. Фото: Юрий Козырев / «Новая газета»

К чему столь долгая прелюдия? К тому, что в прямом смысле слова под Майданом, на минус первом этаже, уже несколько лет существует новая «Остання барикада», культурно-гастрономическое пространство, «место встречи свободных людей, мозговых штурмов, площадка для выработки и продвижения ценностей, передовая, где гражданское общество обсуждает стратегии и работает над ошибками», — так позиционируют «Баррикаду» создатели. А еще здесь едят и пьют стропроцентно украинские продукты. И первый стопроцентно украинский бар (это не реклама!). Сюда любят приводить иностранных гостей, особенно сочувствующих украинскому делу — поужинать в интерьере схрона под повстанческие песни, рассматривая артефакты народных восстаний.

И не спешите возмущаться: «Какая низость! Все на продажу!» Потому что настоящая низость — упиваться юбилейным пафосом или обливаться слезами, но сохранять нетронутыми причины, которые приводят Украину к революциям.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera