Сюжеты

Массовые беспорядки с табуретками

Мособлсуд вынес приговор по делу о бунте в Можайской воспитательной колонии

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Этот материал вышел в № 27 от 13 марта 2019
ЧитатьЧитать номер
Общество

Вера Челищеварепортер, глава отдела судебной информации

 

карточка процесса
 

Где: Московский областной суд

Кто: осужденные Можайской воспитательной колонии Максим Ершов, Владимир Далевич, Игорь Квартальнов, Олег Белендрясов, Михаил Вишняков, Александр Дорожкин, Максим Румянцев, Дмитрий Сизоненко

Статья: ч. 2 ст. 212 УК «Участие в массовых беспорядках»

Стадия: приговор

Сроки: от 2 лет и 10 месяцев до 3 лет и 3 месяцев

Мособлсуд на прошлой неделе вынес приговор восьмерым воспитанникам Можайской воспитательной колонии по делу о бунте в учреждении в 2016 году. Все получили небольшие сроки — от двух лет и десяти месяцев до трех лет и трех месяцев колонии общего режима. У подсудимых остались неотбытые сроки наказания — от трех до одиннадцати месяцев, их приплюсовали к приговору.

Суд признал всех восьмерых виновными в участии в массовых беспорядках. Со всех сняты обвинения в призывах к массовым беспорядкам за сроком давности. А c подсудимого Максима Ершова за недоказанностью сняли обвинение в организации беспорядков (он единственный, кого в этом обвиняли). Еще один подсудимый — Олег Белендрясов — был освобожден в зале суда из-за пересчета срока по принципу «день за полтора».

Бунт в Можайской воспитательной колонии произошел вечером 21 февраля 2016 года. По версии обвинения, несовершеннолетние воспитанники вечером собрали 55 человек из 75 в спортзале на втором этаже здания, забаррикадировали входы и начали крушить мебель, выкидывали из окон подожженные подушки и матрасы, бумаги, стенды и т.д.

В ходе беспорядков никто не пострадал. Подростки почти сразу вступили в переговоры с администрацией. Тем не менее следствие возбудило в отношении восьмерых человек дело об организации массовых беспорядков, о призывах к беспорядкам и участии в них (ч. 1, 2, 3 ст. 212 УК).

Между тем, как отмечали правозащитники и адвокаты, действия подростков неправильно было квалифицировать по ст. 212 УК, под которой понимается, что массовые беспорядки сопровождаются насилием, применением оружия, взрывных устройств и опасных предметов, а также оказанием вооруженного сопротивления представителям власти. Этого не было. Согласно обвинительному заключению, пострадало лишь имущество. Так,

среди испорченного — 42 армейские кровати, 52 стула, 56 табуреток, тумбочки, кресла, два компьютерных и семь обеденных столов, теннисный стол, а также музыкальные центры и приставки.

Как отмечала в ходе суда защита, действия подростков логичнее и правильнее было квалифицировать по ч. 1 ст. 167 УК (умышленное уничтожение чужого имущества с ущербом). К тому же подростки вину в этом признавали. Однако ни следствие, ни впоследствии суд на переквалификацию обвинения не соглашались. Дело слушалось как «массовые беспорядки», что было впервые в практике подобного рода дел. Ранее взбунтовавшихся малолеток в российских регионах судили за порчу имущества и хулиганство.

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Не учел суд и человеческий фактор, хотя адвокаты эту тему поднимали: беспорядки в исправительной колонии — зачастую единственный способ у любых заключенных (как взрослых, так и подростков) привлечь внимание к нарушению своих прав и обратить внимание на свои проблемы. И самый распространенный повод для протестных действий заключенных — неправомерные действия сотрудников ИК.

После случившегося 23 воспитанника Можайской колонии как раз передали членам ОНК письменные жалобы на насилие со стороны администрации колонии (есть в распоряжении редакции). В частности, подростки рассказывали, что сотрудники администрации могли избить за оторванную пуговицу, невыученные стихи, плохо, по мнению, администрации, сделанную зарядку.

Оскорбляли, давали воспитанникам клички, нецензурно обращались к ним, заставляли ходить гуськом, давали пинки, плевались, мочились на воспитанников, окунали головой в унитаз и допускали действия сексуального характера.

Потом большинство подростков от изложенного в своих жалобах внезапно все как один официально отказались. Объяснили это тем, что их заставили оговорить сотрудников колонии другие воспитанники. Представители администрации в свою очередь все факты насилия и избиений отрицали. «Не обнаружила» их и прокурорская проверка.

У большинства подростков в колонии нет родных, то есть никакой защиты в жизни в принципе, биться за них некому. У большинства на этом процессе были адвокаты по назначению. И только у двоих — по соглашению. И вряд ли мы когда-нибудь точно узнаем, что же реально происходило и происходит сейчас в Можайской воспитательной колонии для несовершеннолетних.

Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

— Четыре резиновых коврика, 30 наволочек, 30 подушек, 60 полотенец вафельных, 32 табурета, 2 чайника, настольные часы, два кресла, музыкальный усилитель, пять кресел, зеркало, две полки, 12 тумбочек. На протяжении двух часов перечисляла список испорченного имущества в приговоре председательствующая судья Кудрявцева.

И совсем не касалась главного — почему вообще возник в колонии бунт?

В конце она заявила, что погром был устроен для ослабления режима содержания. Подтверждений жалобам воспитанников на побои не нашлось, иск представителей колонии за порчу имущества в 330 тысяч рублей удовлетворен.

На оглашение пришла одна бабушка, две мамы и два папы. Молчали и тихо вздыхали.

В двух стеклянных клетках огромного зала сидели Максим Ершов, Владимир Далевич, Игорь Квартальнов, Олег Белендрясов, Михаил Вишняков, Максим Румянцев, Дмитрий Сизоненко, Александр Дорожкин. В Можайской воспитательной колонии они оказались по обвинениям в кражах, грабеже, угоне автомобиля, хулиганстве и причинении тяжкого вреда здоровью. К 2018 году они могли бы выйти на свободу, если бы не это уголовное дело о массовых беспорядках. Сейчас им от 20 до 22 лет. Щуплые, бледные, взгляды затравленные.

Михаил Вишняков. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»

Улыбался временами лишь Михаил Вишняков. Цыган, родных нет, в школе никогда не учился. Беспризорничал, потом попал в колонию для малолеток, потом — СИЗО. Адвокат по соглашению Инна Гербовицкая приносила ему книги в СИЗО, что-то рассказывала о мире и жизни — он таким человеческим отношением был ошарашен. Адвокату как-то сказал: «Знаете, я только сейчас жить начал».

Что будет с ними дальше — неизвестно. Осужденным воспитанникам осталось провести за решеткой несколько месяцев, с учетом перерасчета «день за полтора». Впрочем, нахождение в СИЗО может затянуться, если кто-то из них решит обжаловать приговор.

 

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera