Сюжеты

«Всех девочек можно было спасти»

Как живут и почему умирают заключенные «образцовой» женской колонии на севере Урала

Фото: РИА Новости

Этот материал вышел в № 60 от 5 июня 2019
ЧитатьЧитать номер
Общество

Иван Жилинспецкор

17
 

Образцовая тюрьма

ИК-16 в Краснотурьинске — одна из самых северных женских колоний России. Северный Урал, Свердловская область. Зима здесь длится 5–6 месяцев, иногда снег можно увидеть и летом. Здесь отбывают наказание около 400 женщин. Их преступления — кражи, хранение наркотиков. Статьи в основном не тяжкие, но часто — с рецидивами.

В СМИ эту колонию называют образцовой. На уральском телевидении выходят сюжеты: «В ИК-16 прошел «Голубой огонек», «Заключенные колонии № 16 устроили массовые танцы».

Однако в начале мая мне передали аналитическую записку уральских правозащитников из «Межрегионального центра прав человека». О «танцах» и «огоньках» в ней — ни слова.

«Во время нахождения в камере ШИЗО заключенным-женщинам запрещается присаживаться на табуретку. Женщины обязаны весь день стоять на ногах, что причиняет им ужасные боли, моральные и физические страдания. Присесть они могут лишь во время приема пищи на 10 минут. Все опрошенные женщины заявили, что за попытку присесть может последовать физическое наказание. <…> В ИК-16 применяют групповое системное «наказание» — перетаскивание навоза в мешках. <…> Перетаскивание длится от 8 до 12 часов в день <…>».

И уж совсем страшное:

«По сообщению нескольких заключенных, на их глазах в колонии умерла Кесарева Оксана (сентябрь 2018), Воронина Юля (октябрь 2018) и Шибаева Татьяна (2016 год). По словам опрошенных, все умершие женщины перед смертью мучились от боли, но помощи от медиков колонии не получили».

Содержимое записки никак не совпадало с кадрами ТВ, где 400 женщин, улыбаясь, танцевали на плацу.

Автор доклада — правозащитник Алексей Соколов — сам бывший политзаключенный. В 2010 году его осудили якобы за грабеж и приговорили к 5 годам лишения свободы. Соколов тогда называл это дело местью правоохранительных органов за свою деятельность. То, что дело было сфабрикованным, констатировали не только международные правозащитные организации, но и специальная комиссия Общественной палаты РФ. В 2011 году Соколов вышел на свободу.

Правозащитник Алексей Соколов. Фото: Иван Жилин / «Новая газета»

— В 16-й колонии действительно проходит много конкурсов и плясок, — говорит он. — Мы ею заинтересовались в январе этого года. Ездили в Краснотурьинск в мужскую ИК-3. Вечером сидели в кафе, обсуждали увиденное. К нам подошел человек, сказал, что услышал наш разговор, и спросил, кто мы. Когда узнал, что мы правозащитники, сказал, что является сотрудником 16-й колонии и что хочет рассказать о порядках в ней. Его рассказ в дальнейшем подтвердился.

8 февраля 2019 года Алексей Соколов с коллегами приехал в ИК-16.

— Начальник колонии Владимир Горькин и его заместители встретили нас радушно: «Давайте чай пить, пироги уже готовы», — вспоминает Соколов. — Мы говорим: «Нет. Давайте работать». Выходим из здания администрации, и нам навстречу бежит сотрудница с кипой заявлений от заключенных: они, мол, отказываются общаться с членами ОНК. «А мы, — говорю ей, — не члены ОНК». Она растерялась: «Подождите. А кто вы?»

В итоге увидеться с заключенными правозащитникам все же удалось.

— Поговорили с двумя женщинами — Кариной Хаславской и Анастасией Порохиной. Они рассказали, что условия в колонии жуткие: заключенных унижают, необходимая медицинская помощь не оказывается, — говорит Алексей Соколов.

Беседу с Хаславской и Порохиной правозащитники записали на видео. Впоследствии им удалось записать рассказы еще нескольких женщин — заключенных ИК-16.

Мне тоже удалось пообщаться с двумя бывшими заключенными этой колонии. Их рассказы совпадают со свидетельствами сидельцев, опрошенных правозащитниками.

Всего в распоряжении «Новой» и «Межрегионального центра прав человека» — 17 интервью женщин, отбывающих наказание в ИК-16.

«При мне умерло 7 или 8 человек»

Объявление на ограждении в женской колонии. Фото: Сергей Савостьянов / ТАСС

Дарья Коновалова находилась в колонии № 16 с августа 2016 года по апрель 2019-го. Отбывала наказание по статье «Кража» (ч. 2 ст. 158 УК).

— Я была ответственной за медсанчасть. Записывала и водила людей. Записывала их с вечера, чтоб они могли с утра уже попасть [к врачу].

— Какие услуги заключенный может получить в медсанчасти?

— Никаких.

— Что значит «никаких»?

— Лично я просто приходила, просила таблетку, свою, из «личняков» (лекарства, купленные самими заключенными или их родственниками. — И. Ж.) — они просто не выдавали.

— От чего таблетка?

— У меня эпилепсия.

— На каком основании не давали?

— То им некогда, то у них важные дела с документами.

Дарья называет имена сотрудников медсанчасти колонии, которые, по ее словам, отказывают заключенным в медпомощи. Редакция не будет их публиковать, но мы направим переданные нам сведения в прокуратуру и ФСИН.

— Тришина Марина Павловна, начальник медсанчасти. Я как раз перед освобождением просила у нее выписки по моему здоровью, чтобы своему врачу показать. Она говорит: «Подождешь, мне некогда». Может, ей некогда было из-за того, что девочка, которую я водила две недели подряд в медсанчасть с температурой, совсем плохая была. Она даже вещи собрала, чтоб в больницу поехать. Но ее вернули в отряд.

— Как зовут эту девочку?

— Андреева Анастасия.

— Когда вы ее водили?

— Я ее чуть ли не каждый день водила. Температура у нее началась с середины марта. До этого она еще сама парацетамол пила.

— Она обратилась к вам, сказала, что ей надо в медсанчасть?

— Да. Мы ее водили. Каждый день записывали. Она даже ходить уже не могла. Ее трясло. Постоянно сильный жар. <…> Температура 39–40. В первый день ей дали антибиотик и парацетамол и направили обратно в отряд. На следующий день у нее температура такая же — ей просто укол поставили и отправили снова в отряд. В итоге в конце марта ее все-таки вывезли [в больницу]. Она в кому впала, и скоро умерла. <…> Ей около 30 было.

Читайте также

Как патологоанатомы и судмедэксперты выгораживают тюремщиков, скрывая насильственные смерти заключенных (18+)

— Сколько всего девочек…

— Умерли? Лена Слугина умерла в 18-м году. Она обращалась все время с почками. Ей было 28 лет. Другая Лена, ей 30 было, умерла недавно — в январе вроде бы.

У нее поднялась температура. Я ее повела [в медсанчасть], потому что заметила, что она стала… ну… не соображать. Движение у нее не то пошло. Я ее привела в больницу [колонии], мне сказали: «Что ты ее приперла сюда? Она притворяется». Врач ей нажимал — она плачет. «Больно», — говорит. Он говорит: «Что ты врешь?» Хотя когда ее привезли в больницу [больница города Карпинска — сюда на лечение возят заключенных ИК-16], оказалось, у нее вообще опухоль головного мозга. Организм умер изнутри уже.

— Вот эти женщины — они до трагического исхода обращались в медсанчасть?

— Да. Лично я сама их водила. Воронину Юлю, тоже девочка умерла. У нее приступы постоянно были. Я ее водила, они тоже говорили: «Она притворяется». И в итоге тоже вывезли на больничку, и умерла девочка. <…> При мне за два года человек 7–8 умерло.

— Их всех можно было теоретически спасти? Как думаете?

— Можно, конечно. Если было бы раньше назначено лечение — можно было бы.

— Были ли случаи, когда заключенная находилась еще не в критическом состоянии, но ее вывозили в больницу?

— В конце марта в колонии была комиссия ФСИН. После этого стали чуть не каждый день вывозить.

«Вместо помощи предлагают молиться»

Заключенные Карина Хаславская и Анастасия Порохина были первыми, кто согласился общаться с правозащитниками. Как и Дарья Коновалова, они жалуются на качество медицинской помощи, но не только. Важный момент: в отличие от Коноваловой, Хаславская и Порохина до сих пор находятся в заключении.

Далее — выдержки из беседы правозащитников (П.), Карины Хаславской (К.Х.) и Анастасии Порохиной (А.П.):

Анастасия Порохина и Карина Хаславская. Кадр из видео

К.Х.: Сотрудники медсанчасти общаются неуважительно с нами. Отказывают в медицинской помощи. Даже если приезжают сотрудники каких-то высших инстанций, они не выполняют их требования или предписания. Паньков [Александр Петрович, начальник медсанчасти № 66 ГУ ФСИН по Свердловской области] приезжал. Конкретно по мне сделал предписание, чтоб мне сделали УЗИ сердца. У меня там плохо, клапаны нужно менять. Меня вывезли только на кардиограмму и сделали пометку, что выполнили предписание. Другие девочки — у них подозрение на рак. У Зеленской Натальи, например. Биопсия нужна. Ничего не было сделано.

П.: А что произошло с Кесаревой Оксаной?

К.Х. Она лежала долгое время, 4 месяца фактически, с температурой. Ее периодически направляли на работу, снимали с постельного режима. Она постоянно ходила к врачу, жаловалась. Ей постоянно говорили, что она обманывает, вводит в заблуждение администрацию и сотрудников медсанчасти. В конечном итоге она умерла. Ее вывезли в больницу, когда ей уже совсем стало плохо, когда она начала бредить, терять сознание.

П.: Когда она умерла?

К.Х.: В сентябре прошлого [2018] года.

А.П.: Сотрудники медсанчасти предлагают попить святой воды и помолиться вместо помощи.

На встрече с правозащитниками Хаславская и Порохина жаловались не только на медпомощь.

К.Х.: Я была в штрафном изоляторе двое суток. У нас в штрафном изоляторе запрещено сидеть. Нельзя присесть на табуретку или на стул. Заставляют ходить или стоять на одном месте. Целый день.

П.: За исключением времени приема пищи?

К.Х.: Да, 10 минут поешь [сидя], и все. <…> В случае неповиновения… мне заливали камеру водой. Девочек кого-то выгоняли на улицу, босиком стоять на улице.

П.: В зимний период?

К.Х.: В зимний период.

<…>

К.Х.: Заставляют «на снега» ходить. С утра до вечера девочки, которые не трудоустроены, вывозят снег.

П.: «Не трудоустроены» — значит, что они в порядке статьи 106 уголовно-исполнительного кодекса работают?

К.Х.: Да.

П.: Но не два часа в неделю? (Столько положено законом, если заключенный не написал заявление о том, что согласен работать больше).

К.Х.: Нет. Целый день.

П.: Почему так?

К.Х.: Заявления мы пишем еще на карантине, по приезду сюда. Что готовы работать без ограничений <...>

Читайте также

Василий Васильевич и «гарем». При любом начальнике в омских колониях сохраняется такой метод «наведения порядка», как унижение сексуальным насилием

К.Х.: В лагере открытый туберкулез ходит.

П.: Почему?

К.Х.: Потому что сырость. Грибок. У нас в жилых помещениях температура ночью — 8 градусов.

Операция «Пожар»

Валентина Партина. Кадр видео

Валентине Партиной 60 лет. В ИК-16 она находится с февраля 2017 года. В мае 2017-го она, по ее словам, оказалась в штрафном изоляторе (ШИЗО). Как и другие заключенные, утверждает, что в ШИЗО нельзя садиться.

Партина (В.П.): Стояла на ногах. Мне стало плохо, подскочил сахар (заключенная страдает диабетом.И. Ж.). Упала. Мне уже потом врач сказал, что у меня сахар подскочил до 28 единиц (норма 4,6–6,8).

Правозащитники (П.): А если сесть?

В.П.: Нарушение будет, продлят ШИЗО.

П.: Но в ШИЗО есть стул и стол. Стул, видимо, для того, чтобы сидеть.

В.П.: Только когда кушать.

<…>

П.: Вам известно что-либо об операции «Пожар»?

В.П.: Берем матрас и выбегаем на улицу.

П.: Как это происходит?

В.П.: Ну, допустим, мы стоим в локальном участке. Нам кричит инспектор из окна или может прийти в отряд и закричать: «Пожар, все бы-ы-ыстро!» Даже, бывает, на постельном поднимают.

П.: Это когда было?

В.П.: Это всегда бывает. Как у них (инспекторов. И. Ж.) нет настроения — мы бегаем.

Об операции «Пожар» «Новой» и правозащитникам рассказали и другие заключенные колонии. Все они утверждают, что после команды «Пожар!» заключенные должны взять матрасы и табуреты, выбежать с ними на улицу и построиться на плацу.

Речи об отработке эвакуации в случае настоящего пожара, очевидно, не идет — в ходе настоящей эвакуации спасают людей, а не матрасы. Сами заключенные называют эту операцию «формой коллективного наказания».

Вообще же, по словам заключенных, в «образцовой» ИК-16 якобы применяются разные наказания: от лишения права звонить родственникам до таскания навоза по 12 часов в день.

Врач: «Хотелось бы, чтоб их привозили раньше»

«Новой» удалось поговорить с одним и врачей, работающих в больнице Карпинска. Сюда привозят заключенных, которых в медсанчасти колонии вылечить уже не могут.

— Говорить о том, что в ИК людей специально доводят до тяжелого состояния — неправильно. Нужно понимать: заключенные сами часто не следят за своим здоровьем. Например, имея ВИЧ, не проходят иммунотерапию, причем отказываются от нее добровольно. Но в то же время я вижу, что заключенных к нам везут, когда они уже совсем плохи. Хотелось бы, чтобы их привозили раньше, потому что для врача это болезненно — бороться за жизнь пациента и терять его. Пусть везут при первых тревожных сигналах.

В женской колонии. Фото: РИА Новости

«Нарушений не установлено»

«Новая» попросила ФСИН прокомментировать свидетельства заключенных ИК-16.

Ведомство провело проверку. С предсказуемыми выводами:

«Сведения о том, что осужденные, содержащиеся в штрафном изоляторе ФКУ ИК-16, весь день стоят на ногах, своего подтверждения не нашли, — говорится в ответе заместителя начальника пресс-бюро ФСИН Натальи Быстрицкой. — В мае 2017 года мера взыскания в виде водворения в ШИЗО к осужденной Партиной В.Д. не применялась. <…> Отработка учебной вводной «Пожар» в различных зданиях и помещениях жилой и производственной зоны ИК-16 проводится во исполнение приказа ФСИН России от 30.03.2005 № 214 ежедневно, согласно утвержденному графику — от 5 до 15 минут. Нарушений прав осужденных при отработке учебной вводной «Пожар» не установлено».

Интересный момент насчет «Пожара»: в марте текущего года ИК-16 проверяла прокуратура. И — нашла нарушения.

«Начальником ИК-16 утверждена инструкция по правилам пожарной безопасности<…> Изученный порядок проведения практических тренировок показал, что в ИК-16 до марта 2019 года заключенные отрабатывали как действия по спасению жизни, так и вынос имущества учреждения (постельных принадлежностей и тумбочки). При этом передвижение осужденных по коридорам и лестничным пролетам с габаритными вещами в руках препятствовало их своевременной эвакуации».

Но вернемся к ответу ФСИН.

По словам представителей ведомства, осужденные в ИК-16 работают не более двух часов в неделю, а те, кто работает больше, трудоустроены официально и получают деньги. Насилия к заключенным, указывают в ведомстве, не применяется, и это подтверждено проведенной Следственным комитетом проверкой.

«Также сообщаем, что во всех указанных в Вашем обращении случаях смерти осужденных <…> соответствующие материалы переданы в установленном порядке в Следственный комитет. По результатам проведенной по каждому факту проверки принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела».

Свердловская область

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.

Топ 6

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera