Интервью

«В спецприемнике буду не сидеть, а готовиться»

Интервью арестованного мундепа Юлии Галяминой, которая могла выиграть выборы

Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Этот материал вышел в № 94 от 26 августа 2019
ЧитатьЧитать номер
Политика

Лилит Саркисянкорреспондентка отдела политики

2
 

Юлия Галямина — действующий мундеп и незарегистрированный кандидат в Мосгордуму — отбывает третий подряд срок административного ареста, первый из которых начался еще в июле. На выходе из спецприемника в Можайске 21 августа ей стало плохо — депутату вызвали скорую. Бойцы второго оперативного полка полиции, несмотря на это, отвезли Галямину в ОВД. После чего Тверской суд арестовал ее на очередные 10 суток, в этот раз — за призывы к участию в акции 3 августа, опубликованные в соцсетях. Корреспондентка «Новой газеты» передала с защитником Галяминой Михаилом Бирюковом вопросы в спецприемник на Симферопольском бульваре, где политик проведет ближайшие 10 дней. Депутат ответила нам письменно.

– Вы сидите в спецприемнике в Можайске уже 25 дней, вчера [21 августа] на выходе оттуда и при повторном задержании вам пришлось вызвать скорую. Как чувствуете себя сейчас?

— Двадцать два с половиной дня. Арестована 30 июля, вышла 21-го в 12.05. Плохо мне стало из-за того, что я увидела мужа и должна была опять с ним расставаться. Это было связано с эмоциональным всплеском. Сейчас я взяла себя в руки — давление нормализовалось. Правда, у меня астма, а в камере курят. Девочки молодцы, ради меня стали курить в окошко, но все равно мне тяжеловато дышать, начинается бронхит.

— Расскажите, как проходит ваш день. Чем занимаетесь?

— В Можайске и в Москве ситуации немного отличаются. В Можайске я была одна в камере, была предоставлена сама себе. Тут у меня соседки — впрочем, очень милые. Мы с ними болтаем, пьем чай. В Можайске я разговаривала сама с собой или с охранниками — здесь с охранниками не поговоришь. Тут конвейер. Утро начиналось с того, что врубали радио и свет. Волей-неволей проснешься. Радио, кстати, работало весь день, что очень раздражало. Утром я посвящала один час йоге, каждый день наращивая нагрузку. Вечером, перед сном, я делала силовые упражнения — я знаю, что мой тренер Евгений Степаненко будет мной гордиться.

По работе я читала научную литературу (по социолингвистике, социологии, политологии и т.д.). Плюс обязательно вдумчиво прочитывала 2 страницы по-французски — книжку по философии (в Можайске успела прочитать главу о Декарте). Я давно не занималась этим языком. Было немного сложно. Обязательно занятие английским: учу по учебнику трудную лексику. Плюс занятия по развитию артикуляции (мне надо много публично выступать, я занимаюсь с педагогом). Готовилась к докладу на научной конференции, на которую уже не попаду из-за нового срока. Хотела рассказать о рефлексии кетов (этнос, живущий на севере Красноярского края. Ред.) о потере их народом языка по материалам глубинных интервью, которые мы брали в экспедиции 2018 года. Отдыхаю я, читая художественную литературу, рисуя, читая стихи (у меня были тома Бориса Пастернака и Анны Барковой). Три романа, так попалось, были об Аушвице и Холокосте, один о диктатуре в Доминиканской республике, поэтесса Анна Баркова — о ГУЛАГе. Это помогало примириться с одиночкой в Можайске.

Я много думала, много писала, в том числе в забытом жанре писем. У меня была часовая прогулка и 15 минут звонков — самое долгожданное время. Два раза приезжали муж и сын, приезжал адвокат, сама ездила на суд… В общем, я не скучала. А главное условие физической несвободы открывает другие грани свободы: свобода от информации и наличие свободного времени. Ты вспоминаешь, что такое думать. Думать не о чем-то конкретном, сиюминутном, а медленно размышлять, беседовать с самой собой. Забытое и сладостное чувство.

— Георгий Албуров из ФБК, отсидевший 10 суток, сообщил, что у арестантов в спецприемнике каждый день воруют одно блюдо из трех. Вы ничего подобного не замечали?

Не знаю, у нас был завтрак, обед и ужин. На обед суп и второе. Больше ничего. Но все приемлемо. Правда, каша каждый день одна и та же — ячневая. Но зато супы разные и вкусные.

— Как вы думаете, почему вас, Илью Яшина, Дмитрия Гудкова и Константина Янкаускаса раз за разом задерживают на выходе из спецприемника и оставляют еще на какое-то число суток в спецприемнике? Какова цель — не дать вам выйти до выборов 8 сентября? Снизить уличную протестную активность?

— Они думают, что протест организуют какие-то лидеры, которые имеют прямую связь с «кукловодами из США». Что, конечно, тяжелый психиатрический диагноз. Но они правда в это верят!

И думают, что мы — главные «марионетки Запада», и, изолировав нас, можно снизить уровень протеста, что, конечно, полный бред. Люди выходят не за лидерами и не ради лидеров. Они выходят, потому что попрали их достоинство.

— Последний митинг в ваше отсутствие прошел 10 августа — тогда на проспект Сахарова вышло около 60 тысяч человек. На прошлых выходных протест был гораздо «тише»: на одиночные пикеты вышли десятки человек. В эти выходные согласованных мероприятий тоже не будет. Можно говорить о том, что протест «слит» и «обезглавлен»?

— Люди немного устали, это правда. Но ничего не слито. Даже если не будет огромных митингов (а они, уверена, будут), важно, что и общество, и оппозиция, и власти вышли на совсем другой уровень отношений. Общество и оппозиция получили новый качественно уровень: политические требования и политическая повестка, массовые несанкционированные акции по сугубо политической повестке, отсутствие страха, распределенное лидерство, умение создавать широкое объединение.

Эти качества уже никуда не уйдут и приведут к серьезным политическим результатам в ближайшие годы, если мы будем вести себя смело и не допускать серьезных ошибок. Что касается властей, то они впервые настолько открыто показали, что они боятся любой политической конкуренции, — а значит, по сути, очень слабы. С точки зрения нормального демократического взгляда на политику единственное их преимущество — грубая сила силовиков, насилие. А в XXI веке такая сила по определению проигрышная. И сейчас это стало ясно тем, кто раньше об этом не задумывался. Тут полная дискредитация и потеря легитимности.

Юлия Галямина со своим мужем, Николаем Тужилиным. Facebook.com

— Алексей Навальный из спецприемника опубликовал письмо, в котором заявил, что сейчас в приоритете не выход на уличные акции, а «умное голосование». Вы с ним согласны? Что вы думаете об «умном голосовании»?

— Я в ближайшее время опубликую свое видение ситуации (через моих соратников).

Суть — я поддержу кандидата, которого предложит Навальный, но только при условии, что этот кандидат подпишется под рядом обязательств, которые я четко сформулирую.

В частности, внесение ряда законопроектов и отказ от нацистской и сталинистской риторики.

— Вы один из ответчиков по иску «Мосгортранса», «Автомобильных дорог» и ООО «Анкор» — от вас и других организаторов протестной акции 27 июля требуют 13 млн рублей [после этого иск подал «Московский метрополитен» и ряд других компаний]. Это самостоятельное решение или кем-то подсказанное? Как собираетесь действовать?

— Все иски поданы собянинскими монополистами, против коррупции с участием которых мы боремся как муниципальные депутаты и как кандидаты в депутаты МГД. По сути, это карманные учреждения Собянина. Цель исков абсолютно понятна — политическое давление. Написаны они крайне бездарно. То, что суд их принял, — тоже политическое решение. В 2016 году коррупционный застройщик парка «Дубки» «ЖСК на Ивановской» (Галямина имеет в виду ЖК «Тимирязев парк». Ред.) уже подали на меня в суд на 1 млн руб. за то, что я остановила пять бетономешалок, борясь с их незаконной застройкой. Но тогда суд даже не принял иск, настолько он был абсурден. Мой юрист вместе с юристами других ответчиков уже работает в этом направлении.

— Вы собирались оспаривать в Верховном суде отказ Мосгорсуда зарегистрировать вас на выборах. Какого решения вы ожидаете? И что будете делать в случае окончательного отказа?

— Суд будет в понедельник. Очевидно, что меня ждет отказ. Основной пафос нашей жалобы: через почерковедов и проверку по базе МВД, по сути, исполнительная власть влияет на исход выборов — что противоречит сути избирательного процесса. Ожидаю я, конечно, что мне откажут. Буду сидеть в спецприемнике и думать о стратегии своих действий после выхода. Не сидеть, а готовиться.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera