Комментарии

Ценники вызволения

Причины и последствия обмена узниками между Россией и Украиной

Фото: Анна Марченко/ ТАСС

Этот материал вышел в № 102 от 13 сентября 2019
ЧитатьЧитать номер
Политика

Андрей Липскийзам. главного редактора

18
 

Долгожданный обмен заложниками донбасского конфликта между Россией и Украиной наконец, слава богу, склеился. Эта акция, в которой причудливым «гибридным» образом сплелись гуманизм и холодный политический расчет, вызвала одобрение практически повсюду — и в России с Украиной, и в европейских странах-участницах «Нормандского формата», и в США.

Дальше — больше. Начались разговоры о том, что обмен «задержанными» может продолжиться, достигнув в конце концов прописанной в пункте шестом Минских соглашений (которых никто не отменял) формулы «всех на всех». Что необходимо наконец развести продолжающих стрелять «с обеих сторон» друг в друга вооруженных людей (регулярно попадающих и в людей невооруженных) и таким образом обеспечить реальное и окончательное прекращение огня вдоль всей линии соприкосновения в Донбассе.

Зазвучали даже оптимистические высказывания, что состоявшийся обмен — это лишь начало процесса нормализации российско-украинских отношений. Причем чуть ли не вплоть до их полного урегулирования.

Так что же реально произошло 7 сентября, почему сторонам удалось это сделать и что из этого может вырасти?

Что произошло

Произошло, как бы цинично это ни звучало, обнуление статусного «обменного фонда». Не секрет, что каждый из задержанных и осужденных в России и Украине имел как бы свой обменный эквивалент — ценник для вызволения из узилища противоположной стороны равного по стоимости заключенного.

Более того, некоторые попали за решетку именно как потенциальный материал для осуществления предстоящего в будущем обмена.

Причем занимались этой бесстыдной калькуляцией обе стороны. Понятно, что в списке на выход (35 на 35) оказались в основном наиболее медийно раскрученные персонажи, удержание которых, вопреки публичным требованиям об их освобождении, наносило наибольший вред престижу удерживающей стороны. Учитывая, что в международном общественном мнении Украина — жертва, а Россия — агрессор, именно украинские заключенные в российских изоляторах и колониях становились основными объектами защиты международным сообществом.

С украинцами Сенцовым, Клыхом, Кольченко, Сущенко, моряками, задержанными после керченского инцидента, с российской стороны можно сравнить по степени неприятия их судебного преследования международной общественностью разве что Кирилла Вышинского, за которого вступились некоторые международные правозащитные организации и представитель ОБСЕ по вопросам свободы печати Арлем Дезир.

Фото: РИА Новости

Состоявшимся обменом статусный фонд исчерпан, в заключении в России и Украине остались в основном те, чья участь гораздо печальнее из-за того, что их мало, кто знает. Причем их гораздо больше, чем тех «35 на 35», которые 7 сентября обрели свободу (например, с украинской стороны называют 113 граждан страны).

В чем был интерес сторон

Для Кремля успех обмена — это несколько важных бонусов.

Во-первых, это начало расчистки плацдарма для хотя бы частичного оздоровления отношений с Евросоюзом и США. Время воинственной и высокомерной самоизоляции прошло. Кремль не против перейти из новой холодной войны в новую разрядку напряженности — без страстных объятий и фиктивных стратегических партнерств, но и без эскалации враждебности, на глазах перерастающей в нечто опасно неконтролируемое, а также с большей прагматической выгодой. Ведь в ухудшающейся ситуации внутри было бы полезно восстановить порушенные экономические связи с развитыми странами, а в перспективе, может быть, постепенно шаг за шагом выходить из санкционного режима — ну, скажем, по подзабытому «плану Штайнмайера», который предполагал ослаблять «некрымские» санкции в зависимости от хорошего поведения Москвы в донбасском конфликте.

О неприемлемости «дела Сенцова» и необходимости освобождения моряков президенту Путину напоминали при каждом удобном случае и Макрон, и Трамп, и Меркель, и другие.

«Сделайте хоть что-нибудь, чтобы мы могли расценить это как движение России в сторону урегулирования конфликта с Украиной»,

— неоднократно говорили те западные лидеры, которые не желали дальнейшего разрушения отношений с Россией. Вот он кое-что и сделал. Надо признать, что обмен узниками мало влияет на остальные компоненты политики России в отношении Украины и донбасского конфликта, но дает позитивный имиджевый фон: вот он, гуманизм, вот она, добрая воля, к проявлению которой вы нас призывали!

Во-вторых, это путь к обретению Москвой более выгодной позиции по Минским соглашениям, которые продолжают оставаться единственным официально признанным маршрутом донбасского урегулирования.

Если последуют дальнейшие обмены узниками, если удастся достичь реального разведения сторон, прекращения огня и его удержания на достаточно длительное время, то можно будет более обоснованно ставить вопрос о фундаментальных проблемах урегулирования, зафиксированных в Минском протоколе. А к их решению никакая украинская власть сегодня не готова — ни к широкой амнистии участникам конфликта, ни к выборам в сепаратистских анклавах до обретения Украиной контроля над границей с Россией, ни к конституционно закрепленному особому статусу Восточного Донбасса, фактически представляющему ему автономию. В ситуации длительного прекращения огня на линии соприкосновения будет невозможно ссылаться на исходный пункт минских договоренностей как невыполненный, а потому блокирующий остальные. Мол, вот и смотрите, уважаемые западные партнеры, кто тут не исполняет договоренности!

Фото: Серж Гловны/ZUMA Wire/ТАСС

Для Киева и его новых руководителей это, прежде всего, выполнение одного из главных предвыборных обещаний президента Зеленского. Люди, хорошо его знающие, утверждают, что он действительно хочет мира в Донбассе. Что это для него не предвыборный трюк для сбора голосов уставших от войны украинцев, а нечто более глубокое и личное.

Он обещал вернуть моряков и вернул. Обещал разговаривать с Путиным, несмотря ни на что, — и разговаривает.

Кстати, уверен, что и в отношении разведения сторон и прекращения огня он будет столь же настойчив и готов к договоренностям. И это не только проявление гуманизма и антивоенного сознания. Команда Зеленского, поддерживаемая западными, прежде всего европейскими партнерами, реально хочет освободить давно назревшие внутренние реформы, борьбу с олигархатом и коррупцией от их блокировки военным положением и военной идеологией. Война — не время для внутренних преобразований. С потерей Крыма мириться никто не собирается, обороноспособность надо укреплять, Донбасс — возвращать, но военные действия там, недорешенность проблемы с «удерживаемыми лицами», доминирование военного мышления над проектами развития страны (мол, сейчас не до того, какие тут могут быть реформы…) должны уйти в прошлое, расчищая реальный путь страны в направлении Европы.

О последствиях и перспективах

Рассчитывать в обозримом будущем на масштабную нормализацию российско-украинских отношений, увы, не приходится. На нынешнем этапе продвижения возможны только в гуманитарной сфере и в разведении сторон конфликта для прекращения перестрелок и людских потерь. Украинские власти, опирающиеся на общественный мандат, как мы уже отметили, не пойдут на те политические пункты минских договоренностей, что ведут к автономизации внутри Украины квазигосударственных образований — ДНР и ЛНР. И будут пытаться как-то убедить западных партнеров в необходимости их пересмотреть, поскольку они, по их мнению, были навязаны российской стороной в ситуации, когда любой ценой надо было прекращать донбасскую бойню. Кремль же готов к урегулированию только на своих условиях, только на основе пошагового выполнения Минского протокола, сохраняя свое влияние на сепаратистские анклавы, но желательно без продолжения кровопролития и с демонстрацией западным партнерам своей «доброй воли» и «несговорчивости» Киева по политическим пунктам договоренностей.

Таким образом, наиболее реальная перспектива — это заморозка донбасского конфликта. Но что важно, на менее опасном и кровавом уровне — с ослаблением его военного компонента в пользу дипломатии и активизации борьбы за умы жителей Донбасса. Такая «Заморозка light».

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera