Комментарии

«Щегол» и «Бабочка»

На сентябрьском экране киноверсия бестселлера Донны Тартт и фильм, спродюсированный Скорсезе и братьями Дарденн

Кадр из фильма «Слон и бабочка»

Этот материал вышел в № 102 от 13 сентября 2019
ЧитатьЧитать номер
Культура

Лариса Малюковаобозреватель «Новой»

 

Я это видел иначе

Экранизировать мировой бестселлер Донны Тартт, заслуживший Пулитцеровскую премию, — задача из трудно решаемых. Дело не в 800 страницах плотной и в то же время прозрачной трагической истории («Осторожно, смотрите, чтобы книга не упала вам на ногу», — предупреждали покупателей продавцы книжных магазинов). В симфоническом эпосе Тартт — и авантюрный роман, и роман воспитательный, и классический, и постмодернистский. Здесь диккенсовская обстоятельность растушевана литературным изяществом. А стройность композиции не исключает всплесков эмоции. И поэзии. И депрессии. И надежды.

Режиссер Джон Кроули («Бруклин») явно искал способ примагнитить зрителя. Он отказывается от хронологической последовательности в рассказе о трагедии тринадцатилетнего Тео, во время террористического акта в музее «Метрополитен» потерявшего маму. И исчезает та невидимая нить, которая связывает в романе едва ли не каждое событие, каждого персонажа с его прошлым.

Кадр из фильма «Щегол»

Кроули старается не упустить из виду ключевые события романа: оглушенный взрывом Тео выбирается из-под развалин, по случайности прихватив с собой живописный шедевр — картину «Щегол» голландского художника Карела Фабрициуса, которая теперь для него — тайна, фетиш, икона. Вечный источник тревоги, страхов, боли и угрызений совести. А еще — связь с самой жизнью.

И вот Кроули вместе со сценаристом Питером Страуганом изобретательно крошат роман и собирают его заново. Мы не увидим самого взрыва в Музее искусств — только поседевшие от пепла и щебенки останки. А вся история прекрасной и опасной находки превращается в рваные, сбивчивые воспоминания героя.

Фильм «Щегол» — классический пример того, как при переносе на экран улетучивается воздух, пленительная, завораживающая жизнь, перемигивание слов и смыслов литературного произведения.

Хотя экран вроде бы старается воспроизвести основную интригу и даже уплотнить ее. Да и ловко придуманных сцен в фильме немало.

Психологический триллер, на который претендуют авторы, вязнет в разнообразных, порой эффектных подробностях. Читатели «Щегла» еще как-то сумеют за каждой из них увидеть шлейф магистральной истории. Зрители, не знакомые с романом, скорее всего, останутся в недоумении от скороговорки зигзагообразного сюжета, то несущегося во все тяжкие, то глубокомысленно зависающего.

Детские сцены Кроули удаются лучше всего. В самом Тео (Оакса Фигли) есть некий надлом и странность: за обликом вдумчивого очкастого ботаника прячется ребенок, травмированный взрывом всей жизни. Лучшие сцены разворачиваются на пустых пыльных окраинах Лас-Вегаса эпохи рецессии. Тихушник Тео находит брата по несчастью в товарище по диковатым играм — эксцентрике из Украины Борисе (Финн Вулфард), таком же избитом жизнью и ненормальным папашей подростке. Одна из ярких сцен: наглотавшиеся кислоты мальчишки болтаются на качелях на фоне темнеющего закатного неба. Бессмысленно хохочут и летят с обрыва детства, куда — неведомо.

Кадр из фильма «Щегол»

Но нет, не удается режиссеру передать страстную привязанность Тео к антикварным предметам, хранящим тепло рук поколений, существующим «дольше нас», «даже когда нас не станет». Через эту привязанность Тео пытается восстановить связь с потерянной матерью. Через эту привязанность ищет возможность объяснить необъяснимое.

И все же главная неудача фильма — Энсел Элгорт в роли Теодора Деккера. Элгорт так и остался милым незамысловатым парнем из «Малыша на драйве». В нем нет тайны, неисцелимой травмы, магнетической связи с прошлым, превратившейся в маниакальную привязанность к исчезнувшему шедевру ХVII века.

Кадр из фильма «Щегол»

Николь Кидман, играющая аристократку миссис Барбур, давшую кров Тео и чувствующую в нем родственную душу, вынуждена существовать в каком-то искусственном пространстве. В ее характере мало объема, мало живого контекста, и поэтому актриса вынуждена изображать глубокомысленность и космическую эмпатию. В последней части режиссер включает экшн с бандитами и кражей картины. Скомканный криминальный сюжет выглядит бонусом к экзистенциальной драме.

А сам фильм напоминает мебель, которую в книге собирали антиквары, соединяя детали разных эпох, выставляя в магазине в качестве оригинала.

И все же читателям романа фильм смотреть рекомендуется: можно соотнести свои впечатления с экраном, возмутиться прочтению некоторых существенных моментов, порадоваться образному решению ряда ключевых и эпизодических сцен. Но главное, вспомнить удовольствие от прочтения книги и сказать себе: «Я это видел иначе».

Кадр из фильма «Щегол»

А ты кто?

По идее, «Слон и бабочка» именно такое «доброе и светлое кино», о котором мечтают наши киноидеологи, но без привычного для подобного рода отечественных фильмов сиропа. Имя автора, бельгийского режиссера Амели ван Элбт вряд ли вам что-то скажет. Зато продюсерами ее скромного фильма стали Мартин Скорсезе и братья Дарденн. Скорсезе — страстный поклонник дебюта ван Элбт «Очертя голову». По его мнению, у нее редкий дар рассказать простую историю так, что сердце замирает.

Пятилетняя Эльза никак не доест, никак не выберется из почти игрушечного бассейна, няня не подходит к телефону — а дизайнеру Камилле срочно улетать на переговоры. Можно сойти с ума. Тут-то и является Антуан, ее бывший любовник … пропавший на пять лет: «Решил вот узнать, как ты». Единственно возможная реакция на подобный привет из прошлого — рассмеяться… Или попросить нежданного гостя посидеть с малышкой до прихода няни.

Кадр из фильма «Слон и бабочка»

Кино, построенное исключительно на нюансах, — про узнавание, про важные, интимные моменты сближения малышки и ее заново обретенным отцом. Забежавший на пять минут человек обнаруживает не только дочь, но и начинает обнаруживать себя. «Я Эльза, а ты кто?» — спрашивает Эльза. Их первая встреча почти бессловесная, они присматриваются друг другу. Так животные, не теряя бдительности, друг друга обнюхивают, изучают. Как найти язык для общения этих людей с разных планет? Свистеть? Рисовать пальцами? Пробовать на вкус съедобные цветы? Гулять по песчаным дюнам? Читать сказку о дружбе Слона и Бабочки? Бабочка стучит крыльями в дом Слона, надо быть страшно чутким, чтобы расслышать этот звук.

Оригинальное название фильма «Смешной отец» («Drôle de père») В этой судьбоносной встрече взрослого и ребенка — именно взрослый выглядит смешным и инфантильным. Он учится быть взрослым.

Кадр из фильма «Слон и бабочка»

В чем-то эта простая история близка стилю братьев Дарденн, которые участвовали в ее создании: «Большинство наших картин о том же: об интимных историях простых людей, исследующих жизнь и сталкивающихся с ситуациями, проверяющими их на прочность. В таких условиях наблюдение за человеком наиболее интересно — ведь от себя бежать некуда, и тут начинается самое главное».

Бабочка обняла Слона: «Любишь ли ты меня хоть сколько-то?» В переводе на прозу жизни вопрос звучал примерно так: «Я Эльза. А ты кто?»

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera