Сюжеты

Таланты и полковники

Только когда следователи появились за кулисами, первые лица театров вышли на политическую сцену

Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

Этот материал вышел в № 126 от 13 ноября 2017
ЧитатьЧитать номер
Общество

Елена Дьяковаобозреватель

7
Петр Саруханов / «Новая газета». Перейти на сайт художника

Чрезвычайное внеочередное заседание секретариата Союза театральных деятелей РФ прошло в Москве 8 ноября. Причины чрезвычайности? Их немало.

Это «Дело Седьмой студии» и проекта «Платформа», его растущий размах и накал.

Это «громкое» расследование «Transparency International — Россия», 27 октября сообщившее публике, что худруки театров помимо зарплат худруков получают, о ужас, гонорары за постановки спектаклей или актерскую игру в своих театрах. Или за личные выступления в тех концертных залах, которыми руководят. Речь шла об Олеге Табакове, Дмитрии Бертмане, Олеге Меньшикове, Владимире Спивакове, Константине Райкине, Кирилле Серебренникове. И об устоявшейся в веках практике: худрук получает зарплату за воз театра, который тащит, а актер — за игру. Даже если это одно и то же лицо.

А 26 октября была задержана по делу «Седьмой студии» и отправлена под домашний арест директор РАМТа Софья Апфельбаум, одна из самых уважаемых — за профессионализм, четкость действий и скрупулезность во всем — театральных менеджеров Москвы.

В 2012—2014 гг. Софья Михайловна была директором департамента господдержки искусства и народного творчества Министерства культуры РФ. Департамент исполнял поручение премьер-министра РФ В.В. Путина: три года выделял деньги на проект поддержки и развития современного искусства «Платформа». Теперь это и стало основой претензий.

Председатель СТД РФ Александр Калягин говорил 8 ноября жестко:

Александр Калягин. Фото: РИА Новости

«Что, на мой взгляд, очевидно. Развернута кампания по дискредитации культурной сферы, тщательно продуманная, которая ведется по нескольким направлениям. Сейчас предъявлены обвинения… Софье Апфельбаум. И этот арест качественно изменил ситуацию. Почему? Я думаю, что когда под сомнение ставится правомерность действий чиновника, выступающего от имени и по поручительству правительства, то частная история обретает другие масштабы и требует системных и политических обобщений. И наша задача провести серьезный анализ законодательства, регулирующего поддержку искусства и контрольный надзор этой самой поддержки. Где противоречия? Где происходит нестыковка? Почему риск выйти за рамки закона существует всегда?

<…> Для кого ведется эта кампания? Для народа? Для политических элит? И почему именно сейчас накануне выборов в стране? Нас хотят выкинуть на обочину общественной жизни страны? <…> И второе, что лично меня пугает не меньше. Это откровенная, публичная демонстрация неуважения к личности, демонстрация силы, уничижительного отношения к человеку. <…> Я уже не говорю о том, что мнение известных деятелей культуры, их поручительства попросту были не услышаны, у меня такое ощущение, что они были выброшены в корзину как ненужные бумаги. Мы понимаем, что действующие законодательные нормы для регулирования творческих процессов мало пригодны, и нам надо выйти с предложением к президенту о пересмотре сложившихся механизмов регулирования, а также с предложением начать подготовку нового закона «О культуре». <…>

Мое предложение — создать специальную рабочую группу СТД… и на ближайшем заседании Совета при президенте РФ по культуре и искусству надо выступить с этим предложением».

Действующие ныне законы 44-ФЗ и 223-ФЗ регулируют сферу госзакупок и контрактную систему при их исполнении. Театрам (тем, кто может себе позволить такой размах) приходится нанимать штат экономистов и юристов для контроля и отчетности.

«Тендеры» в театре словно призваны рождать анекдоты. В «нулевых» в одном из лучших оперных домов страны рассказывали: согласно новому 44-ФЗ в городе был объявлен тендер на исполнение костюмов к «Снегурочке». В нем принял участие и пошивочный цех военного округа. Именно Министерство обороны предложило одеть толпу берендеев по самой сходной цене. Но выиграли тендер почему-то мастерские самого театра.

«Когда мы объявляем тендер на празднование юбилея какого-то театра, мы вынуждены составлять техническое задание конкурса так, чтоб именно этот театр выиграл тендер на проведение своего юбилея!» — говорят опытные юристы и менеджеры уже в 2017-м.

Правоприменение нынешнего законодательства в театре нуждается и в иной корректировке. Генеральный директор Большого театра Владимир Урин подсчитал: расходы на конкурсы, на содержание дополнительного персонала для проведения конкурсов и составления отчетности по ним — превышают прибыль Большого театра от экономии «на тендерах» в восемь (!) раз.

При этом сумма, выделяемая всем гостеатрам из казны, составляет 0,2% бюджета РФ. Часть этих денег расходуется на содержание зданий (а половина из них — памятники культуры) и скрытые дотации широкому зрителю. Попросту: на социальные цены билетов в ТЮЗы, скажем.

Даже в «расследовании» «Трансперенси Интернешнл» приведена цифра: билеты в театры Москвы субсидируются бюджетом в среднем на 80%. На гастролях лучших театров столицы по стране (к счастью, эта практика у нас возродилась) процент субсидирования билетов еще выше.

В ярком, как комикс, общедоступном, почти как плакат «Бей буржуев!» ролике «Transparency International — Россия» «о театральных злоупотреблениях» всплывают крупные цифры гонораров худруков. Цифры крупнее самих гонораров. С учетом творческого масштаба и мировых имен буржуев — особенно. Президент Московского дома музыки Владимир Спиваков получил за три года по 11 контрактам за исполнение и дирижирование на сцене Дома музыки — 8,67 млн руб.

Зарплата депутата Госдумы РФ составляла в 2017 году 360 тыс. руб. в месяц.

Хотя, конечно, и в этом оркестре на 448 державных умов есть яркие солисты. Обоего полу.

Алексей Бородин, художественный руководитель РАМТа, секретарь СТД РФ, говорил о растущем и подогреваемом недоверии публики к театру. И вновь об аресте директора театра:

Алексей Бородин. Фото: РИА Новости

«Что-то должно противостоять. И что-то должно восторжествовать. У меня крепнет эта вера, несмотря на происходящую драму.

Софья Апфельбаум (великолепный директор театра), с которой я работаю два с половиной года — изо дня в день и с утра до ночи, великолепный честнейший человек — вдруг оказывается за решеткой во время судебного заседания. Я десять лет жизни потерял на этом суде… И картина с решеткой у меня в памяти останется навсегда.

Вот что я хочу сказать: мы — интеллигенция, мы — театральное сообщество… мы — сила. И мы не должны отчаиваться и подымать руки, когда нам в глаза говорят то, что не соответствует истине».

Завершал А.А. Калягин. И вновь — очень жестко.

Александр Калягин: «Нужно самим поднять эти вопросы. Самим дать ответы на утверждения толпы: «Жируют и хотят продолжать жировать. Испугались отлучения от кормушки и пытаются апеллировать к президенту». Приходилось ли кому-нибудь подсчитывать экономический урон, нанесенный отлучением от работы арестованных «для удобства следствия»? Фигурантов разного рода экономических процессов? Сколько стоит, например, отлучение от работы того же Серебренникова, который за месяцы пребывания под домашним арестом был способен создать стоимость, существенно превышающую инкриминируемые ему хищения?

Фото: Светлана Виданова, для «Новой газеты»

Можем ли мы позволить себя такую расточительность? Это вопросы и законодательства, и правоприменения, которые, как представляется, сегодня уместно поставить. Очевидно, что в случае с Апфельбаум мера пресечения является избыточной и представляет собой способ расширения (я подчеркиваю, «способ расширения») и повышения статуса «дела «Платформы».

На наш взгляд, «дело «Платформы» высвечивает состояние всей правоохранительной системы. Ведь методы и формы, в нем примененные, — вовсе не исключение. А скорее правило в нынешней деятельности правоохранителей. Просто культурная среда чувствительней. Поэтому она реагирует на унижение, чрезмерность давления, психологическое насилие и несправедливость.

Но в этом и есть предназначение культурной среды: она должна высвечивать проблемы, анализировать состояние общества, громко кричать о морали, о взаимоотношении власти, человека и общества».

…В СТД 8 ноября были и говорили: Олег Табаков, Марк Захаров, Мария Ревякина (директор «Золотой Маски»), Кама Гинкас, Евгений Писарев. Был советник президента РФ по культуре Владимир Толстой и сотрудники Департамента культуры Москвы.

Ни один представитель Министерства культуры РФ на секретариат СТД не пришел. Хоть «министерские», естественным образом, были на Страстной бульвар любезно званы.

В столице словно складываются две параллельные театральные жизни. Две системы ценностей, две иерархии, две администрации и т.д.

Одна — живая и укорененная, как вековое дерево. Другая — самоназначенная. Ни об экономии, ни о логике, ни о спокойной профессиональной работе осенью 2017 года говорить не приходится.

Топ 6

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera