×
Комментарии

«Ленинград» перемещается туда, где Чаплин и Сталин»

Сергей Шнуров — о русском матерном, Министерстве культуры, театре и планах на ближайшее будущее

Фото: Юрий Феклистов — специально для «Новой»

Этот материал вышел в № 51 от 15 мая 2019
ЧитатьЧитать номер
Культура

Ян Шенкманспецкор

5
 

Когда он объявил о том, что закрывает проект под названием «Ленинград», никто даже не удивился. Этот раз уже третий, распускать группу у Шнурова постепенно вошло в привычку. Но на этот раз он даже объяснил почему: закончилась эпоха застоя, а последняя инкарнация «Ленинграда» была заточена именно под застойные эстрадные песни. Вернее, под их имитацию. Что будет дальше, неясно. Можно податься в политику, можно на телевидение, можно вообще ничего не делать, благо денег хватает.

Открытый разговор Шнурова с Михаилом Швыдким, который состоялся 13 мая в Московском театре мюзикла, именно об этом — портрет Шнурова-2019 уже почти что без «Ленинграда». Срез мнений, планов, взгляд в прошлое.

Веселое было шоу: Шнуров заставил Швыдкого материться и предложил ему выйти на сцену голым.

Фото: Юрий Феклистов — специально для «Новой»

О чуде. Группа «Ленинград» началась с концепции, которую я придумал: собираются не очень трезвые люди, играют не очень хорошие песни — и всем нравится. А почему людям нравятся новогодние комедии? «Ирония судьбы» та же самая? Если описать, что там происходит, это ж кошмар: какой-то нетрезвый тип летит в другой город, залезает в квартиру к телке, а потом они женятся. Чем цепляет народ этот нехитрый сюжет? А тем, что все возможно, возможно чудо. Та же история с «Ленинградом». Когда кто-то позволяет себе выходить за рамки так называемых приличий, это очень вдохновляюще действует. Но есть нюанс. Когда посылаешь кого-то — это еще не чудо. А вот когда он туда идет — чудо.

О Сталине. Сталин — иконка на компьютере. Открываешь, а там может быть что угодно. Разные люди под словом «Сталин» имеют в виду совершенно разное. И Сталин не опасен, знаете почему? Потому что он мертв. Ну, нравится кому-то ходить с портретом Сталина — ради бога. А кому-то нравится Чарли Чаплин. Оба они медийные фигуры, и в этом качестве равноценны. Оба существуют только в информационном пространстве, больше их нигде нет. Сталин не человек, Сталин идея. Есть некая мифическая область, где живут Чаплин и Сталин, и в эту область я переместил сейчас «Ленинград». Это очень удобно, особенно когда ты еще живой.

О согражданах. Большинство людей не думает. А зачем? Они просто проживают жизнь. Как шары в бильярде — куда их направили, туда и катятся. Ведь в принципе человеку ничего не нужно. Ездишь, как в метро по кольцевой ветке. Нормально.

Я тоже стараюсь не думать, иначе оторвусь от народа. Выпадешь из толпы, и тебя, скажем так, отметелят.

О языке. Не думаю, что я так уж сильно расшатал границы нормативного русского языка. Ситуация и так уже вышла из-под контроля. Я не тот человек, который, когда ничего не располагало к этому, вдруг стал материться на публике. Просто я первый, кто обратил внимание на то, что язык стал другим. Язык всегда упрощается, мутирует от сложной формы к простой. А сейчас он опять изменился. Половину того, что исполняют молодые рэп-звезды, не понимаю даже я. И не вижу в этом никакой катастрофы. Но в том числе поэтому время «Ленинграда» прошло. Его слушали, сейчас дослушивают, а скоро уже перестанут. Группировка «Ленинград» распустилась в нужное время, связано это с тем, что изменилась эпоха, изменилось языковое пространство. Я распускал группу три раза, это третий. Я прощаться вообще люблю.

Об официозе. Я никогда не принадлежал к андеграунду в силу того, что не было уже официальной культуры. Если у вас нет понимания, что такое официальная культура, ждете Дня милиции, включаете телевизор — вот оно. Когда официальная культура представляет собой разложившееся нечто, как этому противостоять? Непонятно, в оппозиции к чему ты находишься.

Фото: Юрий Феклистов — специально для «Новой»

О театре. Зачем я сыграл Бенвенуто Челлини в Мариинском театре? Это Крюков канал, я там живу. Мне в Мариинский зайти — как в булочную. Поэтому Челлини — легко. Вот если вы меня позовете играть то же самое в Кремлевский дворец, я скажу: нет. Далеко.

Опера — мертвый жанр. Зачем эти люди поют, если можно говорить? Непонятно. А вообще из всех видов искусств я больше всего люблю футбол. Потому что там есть результат. Когда вы смотрите спектакль, вы не очень понимаете, кто выиграл. И уходите с чувством какого-то неудовлетворения.

Об успехе. Многие знаменитости знамениты только тем, что они знамениты, и больше ничем. Сакрализация успеха, подход к успеху как к основной цели жизни отражает общее настроение начала ХХI века. Имитация успеха порождает успех — сейчас именно так все устроено. Когда вы фотографируетесь на фоне «ламборгини» и выкладываете эту фотографию в интернет, вы тем самым демонстрируете своим подписчикам, что у вас довольно высокий уровень потребления. На вас подписываются, все хотят быть такими, как вы. А дальше они тоже начинают фотографироваться с «ламборгини» или делать подобные фотографии в фотошопе. Ничего против не имею. У меня тоже есть три фотки с «ламборгини», я их просто пока не выкладывал. Это, сразу оговорюсь, фотошоп.

О минкульте. Немногие знают, что это министерство существовало не всегда, оно образовано в 1918-м. Можете себе представить, что Лев Толстой приходит на заседание Совета по культуре или Союза писателей и ему говорят: «Лев Николаич, доработайте «Анну Каренину», там по идеологической части не очень. И с патриотизмом. Чего это они у вас едут в Италию кататься? Пускай едут в Саратов. А то непатриотичная, сука, книжка»?

Министерство культуры сейчас выполняет именно эту функцию. Остальное — симуляция. Как постмодернисту мне это по душе, симулировать я люблю и умею, у меня это хорошо получается. Я сказал журналистам: «Давайте распустим министерство культуры». Классный слоган. Цитаты, комментарии, перепосты. Весь интернет гудит: «Шнуров предложил распустить министерство культуры!» Бабушки читают: ах, конец света. Классно же — политическая жизнь, движуха. Не переживайте, министерство культуры никто не распустит, что бы я ни сказал. Но надо симулировать общественную деятельность, а там, глядишь, она сама собой и появится.

О планах. Я не знаю, кем я стану, когда вырасту. У меня нет ответа. Задай мне этот вопрос лет десять назад, я бы сказал: гаишником. Сейчас мне кажется, что гаишникам уже не так классно, как раньше. А больше пока ничего не приходит в голову.

P.S.

Под конец Шнуров с таким азартом спел «WWW.Ленинград», «В Питере пить» и «Супергуд», что стало понятно: ни в какие гаишники он не уйдет, рано или поздно вернется.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera